что ты тут давно не бывала.

Я выпрямилась, ерзая на сиденье.

– Покатаемся на аттракционах? Поднимешься со мной на колесе обозрения?

Эдди поджал губы, изо всех сил сдерживая улыбку.

– Решила проветриться во всех смыслах слова?

– Эдди. – Я развернулась к нему всем телом. – Ты, оказывается, такой заботливый человек.

– Да-да. – Миллиметр за миллиметром, но улыбка все же прорывалась на его губы.

– Эдди, – повторила я тоненьким голосом. – Ты такой добрый!

– Ладно, заканчивай с сарказмом. – Он крепче сжал руль. – Всегда пожалуйста.

– Эдди, – совсем пропищала я. – Ты такой хоро-о-оший.

– Уже начинаю жалеть, – прорычал он.

Я злодейски расхохоталась и откинулась на спинку сиденья.

– Жди, сейчас как пойдем крутиться-вертеться, так все тридцать лет жизни перед глазами и промелькнут.

– Во-первых, мне двадцать восемь. А во-вторых, никуда я не пойду.

Я сощурилась.

– Уверен? Ты не умеешь мне отказывать.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я тебе – или ты мне?

16. Оушен-Харбор, Нью-Джерси

– Ну, чем займемся? – поинтересовалась я, потирая руки, пока мы поднимались по ступенькам Кони-Айленда местного разлива. Повсюду туда-сюда сновали толпы людей, кочуя между магазинами, кафе и аттракционами. – Что тебя больше интересует: еда или колесо обозрения? И самый животрепещущий вопрос: что у тебя с непереносимостью лактозы, не испарилась еще?

Эдди шел позади меня. В его глазах блестел смех, смешиваясь с мерцающими цветными огнями вокруг.

– Не испарилась, но мы приехали поднимать тебе настроение. – Он наклонился к моему уху. – Это у тебя плохой день, не забыла?

Волоски на шее встали дыбом, дыхание перехватило.

– Ладно, – пролепетала я, поворачиваясь к нему лицом. Мы стояли так близко, что я попросту не выдерживала. – Тогда хочу ту жуткую газированную бодягу из «Стиви».

– Это что, намек на самоубийство? – усмехнулся он. – Мне волноваться?

– Я просто хочу заново пережить радости своей юности, – ответила я. – Диарею там, все такое.

– Ну раз так… – Он кивнул в сторону «Традиционных газировок Стиви». – Погнали, Миллер.

– Серьезно?

– Серьезно, – ухмыльнулся он, лихим пружинистым шагом направляясь к кафешке, будто мечтал увидеть, как я обделаюсь. – Давай, не отставай.

– Погоди! – Я замерла, подняв палец. – На головокружительные аттракционы ты не пойдешь, я поняла, но…

Он вздернул подбородок.

– Не пойду.

Я вскинула бровь.

– Тогда как насчет американских горок?

В вагонетку мы едва втиснулись: колени Эдди почти упирались ему в подбородок, а моя грудь практически закрывала глаза мистеру Маусу, маскоту горок.

– Как-то они не рассчитаны на людей ростом метр девяносто пять, – проворчал Эдди.

– Да уж. – Пару раз глубоко вдохнув, я затянула ремень. – И на людей с грудью.

Он рассмеялся, коснувшись трясущимся плечом моего, и по телу прошла дрожь. В голове мелькнула опасная мысль: с кем еще Эдди так много смеялся?

– Руки за края не высовываем, – распорядился веснушчатый работник аттракциона, явно опьяненный властью, которую давал ему бейджик.

– Пытаемся, – ответил Эдди, безрезультатно стараясь убрать локти с края вагонетки.

– Положи мне руку на плечи, – велела я.

– Уверена?

– Что за вопросы? Клади уже.

– Просто решил проявить вежливость. – Он осторожно положил длинную руку мне на плечи. Я не видела его лица, а потому было не так страшно ощущать, как расширяется его грудь при дыхании, как скользят по липкой коже кончики пальцев. – Или в Канаде о таком не слышали?

– Поддеть решил? Не надейся, я обожаю обмывать кости своим бывшим. – Я идеально вписывалась в его объятия. Интересно, он заметил? Я надеялась, что заметил, пусть это ничего и не значило.

– Спасибо! – крикнул веснушчатый работник.

– Пожалуйста! – крикнули мы в ответ.

Как арбитр на поле, он подал сигнал мужчине, сидящему в кабинке управления американскими горками, и вагонетка рывком сдвинулась с места вибрируя.

Мы медленно покатились вперед, будто колеса и рельсы вспоминали давно заученный танец.

– Твою мать.

Вагонетка уверенно набирала скорость. Прохладный океанский бриз дул в лицо, вдавливая в кресла. Впереди расстилалось небо, и вскоре мир вокруг превратился в размытые неоновые росчерки, уносящие с собой шум ночи.

Эдди вцепился в меня, притягивая к себе.

– Зачем я на это согласился?

Я рассмеялась ему в грудь.

– Испугался? Ладно тебе, всего-то…

Но было поздно. Мы уже полетели вниз.

Эдди не визжал, но кричал – это уж точно.

«Господи».

«Боже, пожалуйста, помоги».

«Сука, твою мать, господи».

Я хохотала так, что с трудом выбралась из вагонетки, после чего мы отправились прямиком в «Стиви». Веранду там украшали мерцающие гирлянды, и мы решили сесть на улице, выбрав столик под огромным красно-белым полосатым зонтом.

Я заказала некую «Морскую пену», а Эдди попросил себе очень жуткий сорбет неестественно лилового цвета.

– Ну как, придумала новую шутку? – спросил он, все еще бледный и взмокший, слабой рукой отправляя в рот радиоактивное мороженое. – О взрослом мужчине, который чуть не помер на детской горке?

– Не уверена, что мне стоит шутить о мужчинах. – Я поболтала в креманке ложкой, смешивая разноцветные слои.

Улыбка Эдди ослабла, и взгляд скользнул по моему лицу.

– Что у тебя сегодня случилось?

– Ну, – начала я, – мы с бывшим договорились встретиться в кафе…

Эдди с шумом втянул в себя воздух.

– Не лучшая идея.

– Я не пошла, не волнуйся. – Я зачерпнула еще немного мороженого. – Просто по глупости решила, что смогу добиться от него извинений.

Эдди со слабым смешком покачал головой.

– Сразу видно, не профи. Он теперь твой бывший. Это совсем другой уровень.

Я посмотрела на него.

– Твоя бывшая жена тебя ненавидит?

Он активно закивал и утащил с моего мороженого вишню.

– Вслух она, конечно, не скажет, для этого она слишком вежливая, но я определенно вхожу в десяток главных ошибок ее молодости.

Я хохотнула, не удержавшись.

– Да ладно. Ты же ангел-хранитель Эвергрина. У тебя свой бар, ты помогаешь со сбором денег, в… – «воспитываешь дочь», хотела сказать я, но вовремя прикусила язык. – Ты только прикидываешься крутым парнем, а сам тот еще добряк.

Не сводя с меня взгляда, он медленно слизнул с кончиков пальцев липкий вишневый сок, и только сейчас я заметила, как тяжело дышу через нос.

– Приятно от тебя это слышать. Особенно учитывая… – Он замолчал.

– Что расстались мы не лучшим образом?

Эдди, видимо, не ожидал этих слов, потому что неловко улыбнулся, словно отзываясь на сдавившее меня напряжение. Забыв про сорбет, он воткнул ложку прямо в мое мороженое.

– Можно тебя похвалить?

– Давай. Только не перестарайся, а то начну обмахиваться и перейду на южный акцент. – Я повернула креманку, чтобы он мог зачерпнуть сразу все три желто-зелено-голубых слоя мороженого.

– Ты – пример для подражания, Дельфина.

– Вот такого мне еще не говорили.

– Я серьезно, – рассмеялся он. – Ты имела