Он думал, что в там, в лесу, ему показалось, и Хинтара просто растерялась, но нет. Золотая богиня созидания совершенно не умела целоваться. Мало того, что окаменела от страха… Она еще и зажмурилась так, будто перед ней не мужчина стоял, а нежить. Челюсти бы хоть расслабила чуток, рот немного приоткрыла, чтобы он ей показал, что к чему!

Сой’ле дернул за кончик ленты, удерживающей роскошную волнистую гриву, позволив ей рассыпаться по плечам. Хинтара тут же распахнула глаза:

- Ты чего?

- У тебя потрясающие волосы.

- И это все? Мы закончили? Так люди мирятся после ссоры? А мне один знакомый говорил, что это… Жарко.

Примирение ей подавай? Эта женщина его с ума свести решила? Да он с радостью содрал бы с нее этот симпатичный костюмчик.

- Ты для этого затеяла разборки? Чтобы утолить любопытство?

- Отчасти.

- Прелестно. Давай на берегу договоримся. В следующий раз, когда в твою хорошенькую голову придет мысль попробовать что-нибудь эдакое, дай мне знать.

Она его не слушала, витала где-то в облаках. Ее взгляд блуждал по комнате, и Сой’ле сдался. Развернулся, чтобы поднять многострадальный пододеяльник и отнести его в прачечную, как в спину прилетело:

- Тебе не понравилось меня целовать?

Вряд ли на этот вопрос существовал правильный ответ. Там и поцелуя-то не было. Он опять оказался перед выбором: открыть ей правду, которая разрушит ее хрупкий мир, или солгать.

- Это было приятно.

Приятно же? Приятно.

- Не понравилось, - Хинтара сникла. - Я что-то сделала не так? Научи меня!

Их брак стремительно катился куда-то не туда… Но почему-то Сой’ле не смог найти в себе сил ей отказать.

- Здесь и сейчас?

- Да.

Низ живота сладко заныл от предвкушения:

- Остановишь меня, когда я начну стягивать с тебя одежду. Иначе это плохо кончится.

Сой’ле скинул обувь и рухнул на кровать, подложив под спину две подушки… А это чудо аккуратно опустилось на край постели.

- Ближе, Хинтара. Ближе.

- Зачем?

- Доверься.

Она подвинулась, и Сой’ле рывком усадил ее сверху. Хинтара дернулась, но он крепко держал ее за талию:

- Спокойно, все идет по плану.

- По плану, так по плану. Начнем?

- Ты как отличница на экзамене. Расслабься и, пожалуйста, смотри мне в глаза. На спинке кровати ты не увидишь ничего интересного.

- Я смотрела! - возмутилась Хинтара, поерзав, чем сделала только хуже. - Просто отвлеклась на секунду. Погоди, что-то упирается мне в бедро. Стоп! Это то, о чем я подумала?

- Это то, о чем ты подумала. Не отвлекайся, у меня все под контролем, - Сой’ле скользнул руками под свободную хлопковую блузу и начал вырисовывать у нее на коже завитушки. - Необязательно сидеть как статуя. Ты тоже можешь меня коснуться. Если тебе хочется.

Он завелся не на шутку. Ее любопытство, искреннее желание понять и попробовать все, что есть в этом мире, манили похлеще кружевного белья.

- Тогда я расстегну твою рубашку? Я думаю, у тебя красивое тело.

Ее золотые глаза искрились, на щеках горел румянец. Дышала она глубоко, прерывисто. Как там говорят? И хочется, и колется? Его жена проживала именно такой момент.

- Ты мне скажи, красивое или нет.

Хинтара наклонилась к нему, и ее грудь соблазнительно качнулась, задев его руку. На то, чтобы не подняться выше и не сжать ее в ладони, ушла почти вся хваленая выдержка Сой’ле. С рубашкой она возилась целую вечность. Ее пальцы дрожали, и пуговицы никак не поддавались.

- Да что ж это такое! Какие маленькие петли!

- Обычные петли. Я с ними прекрасно справляюсь, - Сой’ле приподнялся и стянул рубашку