резкого прикосновения плечи. Этот ублюдок даже не подозревал, как сильно Андрею хотелось его убить.

– У меня нет времени на это дерьмо, – сказал он больше себе, нежели Аьберту. – Меня интересует Вениамин Нозерфилд и что тебе и твоему отцу известно о нем и «Новом свете». Он приходил к вам?

– К… кто-о? – протянул Альберт.

– Я же сказал, у меня нет на это времени! – рявкнул Андрей. Операционки грубо перехватили руки Альберта за спинкой стула и вывернули так, что, взвизгнув от боли, он будто впервые за все время осознал, где и перед кем оказался. – Меня интересует Вениамин Нозерфилд и «Новый свет». Выкладывай все, что знаешь.

– Это было давно, – барахтаясь, промямлил Альберт. – Два… может, три года назад, я не помню. Что все это, черт возьми, значит? Отпустите меня!

– Что тебе о нем известно?

– Отпусти меня! – завопил Альберт, будто даже протрезвев. – Что тут происходит?!

– Послушай, – сквозь зубы процедил Андрей, снова схватив его за шиворот, – ты, видимо, еще не понял, но информация о Нозерфилде – единственное, что удерживает меня от того, чтобы не размозжить твою голову. Либо ты прямо сейчас заставляешь свои заплесневелые, атрофированные мозги работать, либо ты больше никогда отсюда не выйдешь. И даже не пытайся кричать, – добавил он, когда Альберт поднял на него выпученные глаза, – никто не услышит, а эти двое, – он кивнул в сторону операционок, – прикончат тебя, если продолжишь истерить. Вениамин Нозерфилд и «Новый свет», – повторил Андрей, – что тебе известно?

– Я не слышал ни о каком «Новом свете», – пробормотал Альберт. – Возможно, отец знает, Нозерфилд говорил с ним…

– Когда?

– Это было не один раз, – сглотнул он. – А три, может быть, четыре… Впервые Нозерфилд связался с нами около десяти лет назад. Отец говорил с ним, я был тогда еще ребенком.

– Что ему было нужно?

– Я без понятия, – огрызнулся Альберт. – Говорю же, я был ребенком! Мой отец выставил его за дверь, но через пару лет Вениамин наведался снова. Отец еще тогда сказал, что он уже не в себе. Он нес какую-то чушь про… про чертово наследие, про то, что пришло время для возмездия, что Антеро всегда были на правильной стороне.

– Он хотел, чтобы вы присоединились к нему, – заключил Андрей.

– Не только, но и это тоже. Да, он хотел, чтобы мы вместе с ним выступили против Конгресса. Мы тогда еще не понимали, что он имел в виду и что ему нужно. Думали, он полоумный старик. Мы понятия не имели, чем все закончится.

– Что ему еще было нужно? Кроме того, чтобы вы пошли против Конгресса?

Альберт поморщился, будто ему стоило немалых усилий выковыривать воспоминания из памяти.

– Он говорил что-то про наследие Антеро, про нашу древнюю связь с Корхонен, про то, что мы – последние ближайшие к ним наследники, но я так и не понял, к чему был этот полоумный бред, – фыркнул Альберт. – Как будто это имеет значение. Как будто кого-то, кроме одержимых своими генами Диспенсеров и проклятых Понтешен, еще волнуют глупые легенды о Десяти и связь с ними.

Идиот.

– Это имеет значение, – с презрением произнес Андрей. – Это имеет охренеть какое значение.

– Он угрожал нам, – продолжил Альберт, чуть расслабившись. – Говорил, что, когда придет в следующий раз, мирных переговоров уже не будет и у нас не останется шанса спастись. Отец вышвырнул его, как и в прошлые разы.

– И это все?

– Да, – подтвердил Альберт. – Вениамин Нозерфилд больной ублюдок. До того, что произошло в Конгрессе, никто не относился к нему серьезно, даже Крамеры.

– Крамеры? – переспросил Андрей.

– Что, твой покойный дружок с тобой этим не поделился? – на губах Антеро мелькнул отголосок издевательской улыбки. – Вениамин неоднократно приходил и к Леониду Крамеру. Несколько лет назад, кажется. Леонид говорил об этом моему отцу. Крамеры какое-то там ответвление от потомков этой… Вивьен Лей, еще одной из Десяти. Нозерфилд и правда верил, что это для них что-то значит, – ухмыльнулся он. – Старый кретин. Леониду было плевать даже на свою семью, все это знали. – Альберт посмотрел на Андрея и дернулся вперед. – Это все. Доволен? Теперь ты меня отпустишь? Все это ты мог спросить и без гребаных угроз. К чему весь этот спектакль?!

Андрей вскинул брови.

– Десять, ты и правда не понимаешь, – почти с жалостью заключил он.

– Слушай, если тебе нужны деньги или голос в Конгрессе, мой отец… – начал Альберт.

Ну нет, это было уже слишком.

– Мне не нужны твои деньги, ничтожный ты кусок дерьма, потратишь их на чертовски хороший эль со своими друзьями, если сможешь снова ходить. Только, боюсь, уже здесь, – устало сказал Андрей, дав знак операционкам приступать. Альберт не сразу осознал, что происходит, но, когда те извлекли из-за спины длинные серебристые коробы, одним нажатием трансформировавшиеся в поблескивающие от новизны плетьтоки, моментально протрезвел от ужаса.

– Нет, – подорвался он, но операционки держали его слишком крепко, и он не смог сделать и шага, – ты ведь это не серьезно… Стой! – закричал Альберт, когда Андрей направился к выходу. – Это все из-за той девчонки… – Ему явно стоило немалых усилий вспомнить ее имя. – Эйлер! Я не знал, что она Понтешен! Она угрожала меня убить! Она же гребанная психичка! Она свела с ума два миллиона!

Андрей кивнул операционкам.

– Я ее не убивал! – заорал Альберт. – Она выжила!

– Ты тоже выживешь, – сообщил Андрей, оглянувшись перед самой дверью. – Она получила ровно двадцать три удара. Ты получишь столько же – ни больше ни меньше, как полагается. – Одна из операционок уже занесла плетьток над оголенной спиной Антеро, когда Андрей остановил ее коротким движением руки. – Основополагающий закон Лиделиума, его ты тоже не помнишь?

– Ferg de ferg[27]. Это нечестно, – пролепетал Альберт побелевшими от страха губами. – Тогда я еще не знал, что она Понтешен.

– Ну, сейчас ты знаешь, – пожал плечами Андрей. – Это куда важнее.

Альберт с такой силой рванул вперед, что повалился лицом в пол вместе со стулом. Андрей невольно поморщился, когда щека Антеро уткнулась в холодный камень. Этот синяк точно останется с ним надолго.

– Нет! – проскулил Альберт, барахтаясь на полу, как связанный червь. – Мой отец…

– Твой отец такое же ничтожество, как и ты.

– Но ты ничто без этого ничтожества! – процедил Антеро, с трудом шевеля губами. – Ты ничто без его поддержки и войска, как и Конгресс. Наши силы контролируют половину третьего кольца. Что ты будешь делать, если завтра мой отец отзовет их?! Что скажет Лорес, верховные судьи и остальной Конгресс, когда узнают, что вместо того, чтобы найти новых союзников, ты потерял тех, что имел?! Тронешь