– Нет, мистер Роулинз. Это один из редких видов собственности, которая записана на мое имя. Это не земля, а деревья. Мне принадлежат только деревья. Все поместье повязано в судах, и поэтому я лишь зарабатываю деньги от продажи урожая фруктов. Этот ублюдок хохочет надо мной из могилы.

– Не знаю. Его нет в живых, и вы можете теперь, по крайней мере, не принимать это близко к сердцу.

Она не слушала меня.

– Однажды он столкнулся с человеком, который сказал «нет» моему отцу. Выдалась необычная осень, дождливая и холодная. Этот человек, не помню его имени, заявил отцу, что ни он, ни его люди не станут работать, пока погода не прояснится. Что урожай не стоит того, чтобы зарабатывать пневмонию. И он был прав. Уже больше ста лет наша семья владела золотыми приисками, нефтяными скважинами и скотоводческими ранчо, размерами превышающими территорию некоторых штатов. Зачем ему понадобились еще несколько лимонов в кошельке? – Она напомнила мне Физер, когда та рассказывала свои сны.

– Не знаю, мадам. Но я не затем проделал такой большой путь, чтобы обсуждать ваши семейные проблемы.

– Он вызвал вооруженных людей из Ожая, они схватили этого человека, кажется, его звали Оскар, да, Оскар. – Ее голос зазвучал более резко. – Они куда-то увезли Оскара для беседы, а через некоторое время отец возвратился и сообщил другим рабочим, что Оскар похитил деньги и бежал. Никто ему, конечно, не поверил, но за его спиной стояли вооруженные люди, и беднягам ничего не оставалось, как выйти на работу. Вот так он поступал с теми, кто становился ему поперек дороги. Он мог вытрясти душу и заявить, что вы сами же и виноваты в этом.

– Да, – автоматически вставил я. – Знаю.

– Что? Что вы сказали?

– Я сказал, что приехал не затем, чтобы обсуждать ваши семейные проблемы. Гвендолин сообщила, что вы хотите нанять меня для какой-то работы.

– О, простите, – спохватилась она. – Да. Да, конечно. Простите.

Некоторое время мы молчали, прислушиваясь к шуму волн.

– Мистер Ходж ужасный человек, нечистоплотный. – Она походила на обиженную маленькую девочку. – И я прилагаю все усилия, чтобы он появлялся в моем доме только в случаях самой крайней необходимости. Он был адвокатом моего отца. И мне приходится терпеть его, пока не утрясется вопрос о завещании.

– Ну, именно этот нечистоплотный человек и нанял меня, – подчеркнул я. – Зачем ему понадобилась Бетти?

В это время в комнату вошла Гвендолин, успевшая переодеться в темно-бордовое платье ниже колен. Она подошла к Саре со спины и положила руки на ее хрупкие плечи. Они напоминали провинившихся детей, понимающих, что взрослые догадываются об их тайных помыслах.

– Элизабет была очень близка с отцом. Когда он умер, она ушла от нас. Я бы хотела, чтобы она вернулась.

– Да, конечно, вы хотите ее вернуть, но на меня кто-то напустил полицию. Я чуть не угодил в тюрьму.

– Вас арестовали?

– Да, и меня развлекал человек по фамилии Стайлз.

– Норман Стайлз. – От ее голоса повеяло галактическим холодом.

– У нас не дошло до обмена именами.

Белая женщина провела рукой по лицу, сродни тому, как отирает пот поденщица после грязной работы.

– Я заплачу вам двадцать тысяч долларов наличными, – пообещала Сара, – как только завещание будет признано официально.

– Простите.

– Вы не расслышали? Я сказала, что заплачу вам.

– Да, да, да. Это я расслышал. Но не уловил, за что.

– Чтобы найти Элизабет и связать нас с ней. Мистер Ходж сказал, что отказался от ваших услуг. Добавил, что найдет Элизабет другим путем. Зато я не вижу причин отказываться от ваших услуг. Если сможете отыскать ее, действуйте. Похоже, вы кое-что знаете о ее семье и друзьях.

– Не примите это за оскорбление, леди, но ваши деньги погубили Марлона. – Я взял еще одну сигарету.

– Его нет в живых?

– Трупа его я не видел, но держу пари, что в живых его нет. Он убит, и его труп сохнет где-нибудь в пустыне.

Гвендолин заплакала. Сара обняла девушку. Объятие, полное любви и заботы. Я затосковал по моим детям.

– Иди присядь, милая, – прошептала Сара рыдающей девушке.

Горничная с трудом дошла до кресла.

– Мистер Роулинз!

– Слушаю вас, мисс Кейн?

– Сэр, у вас имеется выбор.

– Выбор всегда имеется, мадам. Даже если погибаешь, то и тогда остается какой-то выбор.

– Может быть, это и так, но, в конце концов, мы все помираем, и в этом случае выбора у нас нет.

Это утверждение я оспаривать не стал.

– Не знаю, почему вы все время говорите о чеке. Лично я никакого чека Марлону не выписывала. – Она, подобно уставшей птице, опустила голову. – Но… Бетти в беде. И вы уже подключились к ее поискам.

– Простите меня, мисс Кейн, но я ни к чему не подключался. Единственное, почему я здесь…

– Да, да, да, да, – прервала она, не давая мне закончить фразу. – Я знаю, что вы не причастны к тому, что… что произошло. Но кто-то может подумать иначе. В конце концов, речь идет о некоторых весьма важных персонах.

– Значит, вы хотите сказать, что люди, подобные нам с Бетти, вряд ли могут надеяться на справедливое отношение, когда имеют дело с такими людьми, как вы и ваш отец?

– Я просто говорю, что готова помочь, если вы пожелаете.

– Быть вашим чернокожим, – вставил я.

Сара отшатнулась, как если бы я ударил ее.

– Нет! Нет! Я ничего подобного не имела в виду. Я никогда… никогда так…

– Нет, и вы тоже так поступали. Да, поступали. Вы предлагаете мне огромную сумму. За эти деньги большинству людей пришлось бы основательно попотеть, а потом даете понять, что, в сущности, я ничтожный человек и должен знать свое место. – Я указал туда, где простирались фруктовые плантации. – Но все это для меня не имеет никакого значения. Я уезжаю. Мне не нужны ваши деньги. И я не хочу на вас работать. Вот и все.

– Но, мистер Роулинз…

– Нет.

Я направился к выходу, с трудом сдерживаясь, чтобы не припустить бегом. Я был напуган, до смерти напуган этой белой женщиной, предложившей мне помощь и деньги. Очутившись на улице, я глубоко вдохнул. Это помогло расслабиться. А мне просто необходимо было слегка расслабиться после того, как я отказался от двадцати тысяч долларов.

– Мистер Роулинз! – Гвендолин сгребла смятые денежные купюры и бросилась вслед за мной на крыльцо.

– Что вам угодно?

– Нам нужна ваша помощь. – И она протянула мне деньги. Как охапку цветов.

– Конечно, вам нужна помощь. Но, дорогуша, на дворе 1961 год. Не стоит работать на женщину, которая называет