до города, поскольку Оля, следуя рекомендациям корпорации, умолчала о том, где она погружалась. Мог, приблизительно оценив ее возраст, сузить диапазон поиска до «каких-то» ста пятидесяти тысяч человек, носящих такое же имя — похоже, все пользователи службы знакомств отправлялись на поиск второй половинки приблизительно в одном возрасте.

Внезапно приходит мысль, что моя виртуальная Ольга в реальной жизни вполне могла носить другое имя. Стюардесса в вымышленном самолете сама обратилась ко мне по имени-отчеству. Ее примеру последовал ожидавший меня на взлетной полосе водитель. Но как только я попросил водителя называть меня «Саша» — именно Саша, не Александр и не Сашка, — все на острове, точно сговорившись, стали обращаться ко мне именно так. Похоже, каждый персонаж игрового мира мгновенно получал информацию о том, как следует обращаться к новичку. И сообщи я тогда стюардессе о том, что обращаться ко мне следует не иначе как Епифан Третий, — все на острове послушно называли бы меня так.

Когда в памяти всплывает полет, я улыбаюсь, вспомнив, как четко стюардесса назвала время, оставшееся до прибытия на остров. Двадцать три минуты. Не «минут двадцать». Не «четверть часа» и даже не «около получаса» — именно так, со свойственной живым существам неточностью, отвечают на вопросы люди.

— Филоните, ребята, не дорабатываете реалистичность, — ворчу я себе под нос. Но поймав себя на том, что рискую стать одним из комментаторов, вместо сути игры сосредоточенных на поиске огрех сюжета, возвращаюсь к основной цели поиска. Результаты которого, увы, удручают: по всему выходит, что я не знаю об Оле ничего, что могло бы помочь мне ее отыскать. Ну а жирную черту под идеей найти девушку через социальные сети проводит не лишенная здравого смысла мысль о том, что Оля могла вообще ими не пользоваться.

Оставляю эту затею, закрываю сайт и ложусь спать, решив больше не вспоминать о «Неслучайной Встрече», а погрузиться в работу. Осмысленная, привычная деятельность — та, в которой все понятно до последней буквы, должна была хоть немного вернуть стремительно покидающее меня чувство уверенности. У каждого человека должен быть свой нулевой километр — место, в которое возвращаешься, когда все идет наперекосяк. Для меня таким нулевым километром была работа, поэтому в следующие несколько дней я полностью погружаюсь в дела агентства, стараясь не думать о «Неслучайной Встрече» и их равнодушии.

Когда Вадим в следующий раз спросил о том, как продвигаются дела с его сумасшедшим подарком, я кратко обрисовал ему ситуацию. Друг задумался, ободряюще хлопнул меня по плечу и пожелал не унывать. Больше мы с ним на эту тему не заговаривали, а дела пошли по привычной колее.

Вновь вспомнить о несостоявшемся курортном романе меня заставил, как ни странно, дядя Боря. Это произошло почти неделю спустя с того момента, когда я решил оставить бесполезные попытки разыскать Олю и, как мне казалось, даже преуспел в этом.

Был обычный пятничный вечер, коллеги, закончив работу, уже покинули офис. Только Вадим задерживался и над чем-то работал, запершись в своем кабинете, а я коротал время в комнатке дяди Бори, распивая с ним чай, в который он — тайком от Вадима — по пятницам подливал коньяк, и слушая интересные байки о необычном прошлом старика.

Рассказы дяди Бори не всегда сводились к описанию боевых действий, и иногда, как и все мужчины, охранник был не прочь поделиться бурным романтическим прошлым. Вот и сейчас он увлеченно рассказывал, как познакомился с будущей женой. Хитро щурясь и по-стариковски не чувствуя обжигающего губы кипятка, дядя Боря отпивает дымящийся чай из своей любимой оранжевой кружки, одобрительно крякает неожиданному для этого напитка ингредиенту и посвящает меня в детали столь важного события.

С женой они познакомились в отпуске: дядю Борю — тогда еще молодого лейтенанта Бориса, — как это обычно бывало, отправили по путевке на один из гостеприимных курортов Краснодарского края. По воле случая на том же курорте, пользовавшемся большой популярностью у Министерства внутренних дел, оказалась Вера, так же несшая службу в этом ведомстве.

После случайного знакомства последовала внезапно охватившая коллег южная страсть, переросшая в головокружительный курортный роман. И все бы хорошо, однако к окончанию отпуска неожиданно открылись два печальных факта: во-первых, оказалось, что полюбившаяся Борису Сергеевичу Вера прибыла на курорт из далекого Новосибирска (в то время, как сам Борис жил и нес службу в Москве), вторым же удручающим фактом стало то, что Вера оказалась женщиной замужней. Со сложными, запутанными отношениями, но все-таки замужней. Оба этих факта создавали понятные для того времени сложности, и столь многообещающий курортный роман остался бы таковым, не прояви дядя Боря в тех обстоятельствах неожиданной для самого себя настойчивости.

Вернувшись в Москву и пожив обычной жизнью, Борис Сергеевич понял — забыть Веру выше его сил. Поэтому в один момент, взяв внеочередной отпуск, молодой милицейский вдруг показался на пороге одного из министерских зданий в Новосибирске, где служила Вера. А еще спустя несколько дней, поняв, что чувства оказались взаимными, дядя Боря буквально выкрал так полюбившуюся ему подругу не только из несчастливого брака, но и вовсе из заснеженной Сибири. Он перевез Веру в Москву, где они и по сей день жили в любви и согласии.

— А все почему? — спрашивает сам себя дядя Боря, заканчивая рассказ, и поднимает указательный палец. — Потому что за настоящие чувства нужно…

— Бороться? — вставляю я, видя, что старик замолчал.

Дядя Боря отрицательно качает головой.

— Бороться — это процесс. Если ты проиграл — всем наплевать, боролся ты или нет. За настоящие чувства нужно только побеждать. Понимаете разницу?

Вздыхаю. Рассказ дяди Бори вызывает неприятные воспоминания. Выражение моего помрачневшего лица не ускользает от проницательного вояки, и он вежливо интересуется, что случилось.

Я не испытываю особого восторга от идеи поделиться с дядей Борей интимными подробностями мучивших меня переживаний, но Борис Сергеевич был человеком опытным, с необычным прошлым за спиной, и наверняка знал больше моего в вопросах розыска людей, найти которых, кажется, невозможно. Или тех, которые… не хотят, чтобы их нашли?

Я никогда не допускал всерьез возможности того, что Оля могла отправить «ноль». Пожалуй, виной тому была моя излишняя самоуверенность, но, как бы там ни было, я не мог представить, как прохладные тонкие пальцы девушки — те же пальцы, которые так нежно касались моего лица, — после всего, что между нами было, вбивают на смартфоне цифру «0» и отправляют в ответ на равнодушный запрос абонента «НВ».

Оля — человек, больше всего на свете уважающий проявление естественности во всем, что ее окружает. Она