того. Мы можем что-то выяснить, если поспрашиваем Ками. Я так часто помогала ей с поиском данных, что заслужила по крайней мере три услуги.

– И именно по этой причине я тебя и люблю. – Улыбаясь, я прильнула к маме и почувствовала, как сердце немного успокоилось. Глубокая трещина, появившаяся за годы в груди из-за вопросов о моем происхождении, все еще оставалась на месте, но внезапно мосты, построенные мамой и моей семьей, стали крепче.

– Спасибо, мама.

Она погладила меня по волосам.

– За что?

– Что спасла меня в ту ночь.

Какое-то время мама молчала, и я почувствовала, как мои веки тяжелеют. Теплая тьма нежно звала меня к себе, обещая покой и безопасность, и пока я медленно уплывала прочь, словно из другой реальности, до меня донеслись слова:

– Не я, Реми, а ты. Ты нас спасла, когда попала к нам. И за это я всегда буду тебе благодарна.

* * *

– Весь город парализован, Реми. – Нинни приблизилась к камере, широко распахнув глаза. – Это лишь усилило страх. Мой отец постоянно говорит о том, что надвигается война.

Война, которая никак не связана со знакомым нам миром.

Я опустила отвертку и снова глянула на планшет, лежавший на верстаке.

– Мои родители подозревают, что речь идет о терроризме. Хотя никаких доказательств этому нет.

– Странно, да? – Нахмурив лоб, моя лучшая подруга стянула резинку с иссиня-черных волос. – Ведь всегда появляются объявления, или кто-то заявляет о себе, чтобы получить свои ничтожные лавры. Однако в этом случае… ничего. Если спросишь, то я уверена: речь о чем-то совершенно другом.

Мой взгляд сам по себе скользнул к телефону, лежащему в хаосе среди электронных деталей и инструментов. Пару минут назад туда пришло сообщение от Казимира, но я пока его игнорировала.

– Нет, за этим точно стоит что-то другое. То, о чем обычные смертные ничего не знают. В конце концов, столько всего существует, что мы объяснить не в силах: Лох-Несс, круги на полях, замеченные НЛО… – продолжила Нинни, войдя в раж и переходя к своей любимой теме. – Рано или поздно на свет выплывет что-то большее.

Я оторвалась от телефона и снова взглянула на планшет, по которому разговаривала с Нинни. Видеозвонок длился уже почти два часа. Французское правительство ввело комендантский час в столице, из-за чего нам с Нинни пришлось общаться по FaceTime, чтобы сообщить друг другу новости и разобраться с мыслями. Как будто это было так просто. Даже кофемашине, которую я как раз чинила, не удалось меня успокоить, хотя обычно ремонт был лучшим средством, чтобы я пришла в себя.

– Если спросишь меня, то все как-то необычно. То есть разве правительство не отреагировало бы иначе, если бы речь и правда шла о теракте и… Земля вызывает Реми!

Я мгновенно выскочила из водоворота мыслей в голове, при этом чуть не столкнув несколько деталей с верстака.

– А, что?

– Если не хочешь об этом говорить, то все в порядке, просто скажи. Думаю, что ты все еще перевариваешь ваш разговор с мамой сегодня вечером.

– Нет, – отмахнулась я, – дело не в этом. Я просто… – Слова замерли на языке, когда я осознала, что ничего не могу рассказать Нинни. Ни о Казимире, ни о Писателях миров или Мондии. Ничего о том, что я узнала о своем происхождении. И это тяжелой ношей легло мне на плечи.

– Не хочу тебя задеть, Реми, но ты кажешься… ну да, не настолько взволнованной разрушением Нотр-Дама, как остальная часть населения.

Что, скорее всего, было связано с тем, что я, в отличие от остальной части населения, знала, что речь идет не о теракте, или каком-то другом заговоре, или даже инопланетянах. Если, конечно, отложить в сторону старую вражду между Нова и Писателями миров.

– Меня это тревожит, Нинни, – произнесла я недостаточно убедительно, чтобы обмануть мою лучшую подругу. – Просто голова забита другим.

– Хочешь поговорить о таинственном придурке, который обокрал тебя на прошлой неделе?

– Какого черта ты сейчас про это вспомнила?

Она лишь пожала плечами:

– Интуиция. И что, я угадала?

– Нет. – Да. Словно желая наказать меня за ложь, именно в этот момент экран моего телефон снова зажегся. Второе сообщение от Казимира.

Карие глаза моей подруги сверкнули.

– Видела бы ты свое лицо. Честно, только тебе удается во всей этой катастрофической ситуации еще и разбираться с мужчинами.

Мои чертовы щеки предательски вспыхнули, и в этот момент я прокляла яркое дневное солнце, освещающее мою мастерскую.

– Это не разборки с мужчинами, Нинни, понятно?

Взгляд Нинни быстро скользнул в сторону от экрана в другой угол комнаты, где, как я знала, была расположена дверь. Послышался приглушенный мужской голос, а потом все ее внимание снова было обращено на меня.

– Тебе повезло, что отец решил заставить меня прибрать ателье сейчас, когда работа стоит.

– Фуф. – Я притворилась, что смахиваю воображаемый пот со лба, хотя какая-то часть меня была действительно благодарна Морису Бофору за то, что выбрал именно этот момент. Потому что с каждой минутой мне становилось все сложнее врать Нинни. Мы были знакомы почти всю свою жизнь и ничего никогда не скрывали друг от друга, и начать это делать сейчас… казалось неправильным. По многим причинам.

– Что бы это ни было, мы еще об этом поговорим, Арамена Бенуа, не забывай.

– Да я и не ожидала ничего иного.

– Отлично. – Нинни послала мне два воздушных поцелуя. – Береги себя в эти безумные времена, оставайся в своем логове, понятно? Попозже созвонимся!

Я кивнула и ответила ей тем же.

– Ты тоже береги себя. Люблю тебя.

Когда мы закончили звонок, на время воцарилась тишина. Я слышала тихое тиканье старых часов над дверью, голубей, которые сидели перед окном во внутреннем дворе и ворковали, а также кровь, которая слишком быстро пульсировала в ушах. Боже, мне нужно с кем-то обо всем этом поговорить. С тем, кто не принадлежал к людям Казимира. Чтобы разобраться в своей роли во всем этом деле, только… почему инстинкт предупреждал этого не делать?

Я захлопнула крышку планшета громче, чем было нужно, и хотела сразу схватиться за отвертку, но тут до меня донеслись голоса из приоткрытой двери. Больше голосов, чем должно быть, учитывая, что мама снова в больнице. И тут одна мысль пронзила мое тело подобно раскаленной стреле: что, если Нова нашли меня? Что, если теперь они начали преследовать мою семью?

Я поспешно встала, убрала планшет в сторону и вышла из мастерской на лестницу, ведущую в квартиру, чтобы разобраться, в чем дело. Сердце билось в горле, пока я как можно бесшумнее поднималась по ступенькам,