задумываясь, тянется к его руке и аккуратно стирает капли пива с его кисти и манжеты рубашки. – Вот, теперь все в порядке.

Она смущенно улыбается от своего внезапного порыва и обращает внимание на Уильяма, у которого поразительно покраснели скулы.

– За знакомство, – произносит она наигранно воодушевленным тоном и чокается своим стаканом о его, который Уильям все еще держит на вытянутой руке.

– Ты где-то учишься сейчас? – спрашивает он, опуская пиво на стол. – Какой-то университет в Австралии?

Элизабет отводит взгляд. Мешкает, прежде чем ответить. Хотя все, что она может рассказать, – только воспоминания о несбывшейся мечте. Таких историй сотни, тысячи по всему миру.

– Нет, – говорит она. – Я очень хотела поступить, вот только со стипендией не сложилось. Но я не виню никого. Даже если бы я ее получила, то вряд ли смогла бы совмещать учебу с работой.

– Я тоже хотел поступить в Оксфорд, – ухмыляется Уильям. – Но ничего не вышло, по очевидным причинам.

Алкоголь помогает расслабиться. Нет, она вовсе не пьяна, просто… просто все становится немного легче и проще. Будто они обыкновенные парень и девушка, которые случайно встретились, а после решили продолжить знакомство в баре по соседству.

– С тобой очень интересно, – уверяет Уильям. – У тебя наверняка было много друзей в школе.

Элизабет кашляет, поперхнувшись. Она не слышала ничего более нелепого уже очень давно.

– Это неправда, – протестует она. – На самом деле все было с точностью до наоборот. В школе я была ужасной заучкой. Меня все дразнили, никто не хотел дружить со мной.

Уильям хмурит брови. Она бы рассмеялась сейчас, если бы вся эта ситуация не была настолько абсурдной.

– Не может быть, – качает головой он.

– Представь себе, – пожимает плечами Элизабет. Сейчас она находит несомненные плюсы в своей поддельной личности. – Один парень особенно доставал меня. Он тоже хорошо учился, но считал своим долгом подколоть меня при каждом удобном случае. С его подачи все это и происходило.

– Тебя это сильно обижало? – спрашивает он вполне серьезно, и Элизабет вдруг понимает, что разговор перестает быть шутливым.

– Да, Уильям, – отвечает она, поражаясь собственной честности. – Да, меня это обижало. Я никогда не показывала этого, но… наверное, я хотела дружить с ним и с остальными ребятами. Я не понимала, почему они не принимают меня. В школе я чувствовала себя очень одиноко.

– Он просто идиот, – безапелляционно заявляет Кросби. – Настоящий кретин.

Кажется, Уильям уже пьян. Об этом красноречиво говорит его немного заплетающийся язык.

– Он тоже был ребенком, – отвечает она, смотря на того самого парня. – Все мы сильно изменились.

Она замолкает, погружаясь в собственные мысли, и отвлекается, лишь когда Уильям начинает говорить:

– Знаешь, мне это знакомо.

– Брось, – качает головой она. Понимает, что ей попросту нагло лгут. – Ты ведь… – она осекается, чтобы не сболтнуть лишнего. – Я в это не верю. Ты не похож на человека, которого доставали в школе.

Она видит, как Уильям ухмыляется. Крутит в руках пинту, прежде чем продолжить.

– Я учился в Итоне, – говорит он. – Это частная школа в Великобритании. У моего отца денег достаточно, но… – Уильям замолкает ненадолго. – Я никогда не чувствовал там себя своим. В Уоррингтоне я учился в обыкновенной начальной школе, мне очень там нравилось. Но, уехав, я стал чужим для всех вокруг.

Элизабет пугает это внезапное откровение. Главным образом потому, что она находит между ними слишком много сходств.

– Но сейчас все иначе, верно? – спрашивает Уильям. – У тебя наверняка есть парень, который может тебя защитить.

Она с удивлением наблюдает, как Кросби старается сделать самое незаинтересованное лицо. Получается у него из рук вон плохо.

– Ужасная попытка, – говорит Элизабет, расплываясь в улыбке. – Совсем никудышная.

– Что? – он хмурит брови, строит из себя оскорбленную невинность.

– Если ты пытался узнать, есть ли у меня кто-то, мог бы спросить напрямую. – Она перекатывает янтарную жидкость в бокале, следит за оставшимися пузырьками, что лопаются, достигая поверхности.

Элизабет никогда бы не позволила себе кокетничать так открыто, но… Сейчас это не она – это Эмма.

Уильям прочищает горло, явно нервничает.

– Хорошо, – кивает он. – Ты с кем-то встречаешься?

– Нет, – отвечает Элизабет, наблюдая за тем, как слегка расслабляются его плечи. – Иначе я не сидела бы здесь с тобой.

Он бормочет что-то невнятное и меняет тему разговора. За беседой проходит час, затем другой. Она не замечает, как быстро летит время, так легко оказывается в его компании.

– А потом мне так влетело от отца, – Уильям рассказывает историю, о которой она не знала, ведь они тогда не общались.

У нее уже сводит живот, но, когда он замолкает и Элизабет немного успокаивается, она обращает внимание на его серьезное лицо и пенку от пива, которая ровным слоем покрывает его верхнюю губу.

У нее начинается новый приступ истерического смеха.

– Ты-ты ведь смеешься не надо мной? – Уильям пьян, и он очень забавный в таком состоянии. Такой непосредственный и открытый.

– Прости. – Она переводит дыхание, а после снова хихикает. – Просто тебе очень идут твои усы.

Она указывает пальцем на его губы и держится за саднящие ребра. Выражение его лица строгое и собранное. Он изгибает бровь, но выглядит не очень-то сурово со своей пенкой.

– Значит, любишь мужчин с усами? – уточняет он вполне серьезно и слегка приподнимает подбородок, будто гордится своим новым приобретением.

– Нет, – протестует Элизабет. – Конечно, нет, – смеется она и тянет к нему руку раньше, чем может обдумать последствия своего поступка. – Знаешь, ты без них намного симпатичнее, – она аккуратно касается ладонью его скулы, и Уильям чуть заметно вздрагивает от неожиданного контакта.

Элизабет нежно проводит большим пальцем по пенке, стирает ее, задевая при этом его губы.

Уильям застывает. Кажется, он даже не дышит, и Элизабет спешно отдергивает руку, понимая, что перешла границы дозволенного.

– Так лучше, – говорит она, но ее голос почему-то хриплый, будто она только что поднялась с постели.

– Спасибо, – напряженно произносит он.

Элизабет встряхивает головой, отгоняя наваждение.

– Что ж, мы отлично посидели. Думаю, мне пора, – она вытирает вспотевшие ладони о ткань джинсов и поднимается. Пора убираться.

– Хорошо, – он просто кивает, но почему-то она слышит в его голосе нотку разочарования. – Я провожу тебя.

– Нет, не нужно, я могу сама…

– Эмма, – перебивает Уильям, – позволь мне проводить тебя, – он говорит это с какой-то странной решимостью, и Элизабет не спорит.

Легкое опьянение вмиг сходит на нет. Всю дорогу до главных ворот они проводят в молчании.

– Там были зеркала? – Кросби внезапно задает свой странный вопрос, когда они останавливаются у ограды.

– Что? – переспрашивает она.

– В баре. Там есть зеркала?

Она округляет глаза, но все же пытается вспомнить интерьер и внутреннее убранство буфета.

– Не знаю, – пожимает