проговорил сыщик. — Неужто вы думаете, что мне нравится ворошить бумаги и мотаться по Москве, выясняя, кто кому на хвост наступил? Я очень надеюсь, что вы не окажетесь тем террористом, которым вас Воскобойников выставил, иначе мне придется новое дело заводить. Давайте пообщаемся с полчаса. Вы мне подробно все изложите, а затем я вас навсегда оставлю в покое.

— Прямо сейчас? — вновь выразил недовольство Соболев. — Я же работаю!

— А я могу сей же миг вашему начальству позвонить и уладить этот вопрос, — заявил сыщик так, словно терял терпение. — Или наряд вызвать, чтобы он вас со мной вместе в отдел доставил. Вам какой вариант больше нравится?

— Никакой, — буркнул кладовщик. — Сейчас своему помощнику задание дам, и можем побеседовать. Только пойдемте отсюда куда-нибудь. Тут любопытных ушей слишком много.

Гуров не стал долго выбирать место, где можно было бы побеседовать с Соболевым. После того как кладовщик отдал распоряжения своему заместителю, он посадил его в машину, отъехал метров на двести от склада, завернул за угол и припарковался на обочине.

— Вот тут и побеседуем, — заявил Лев Иванович. — Здесь нас точно никто не услышит и не увидит. Так с чего у вас с Воскобойниковым конфликт начался?

Довольно быстро сыщик выяснил, что Соболев по своей натуре был человеком нелюдимым и недоверчивым, обидчивым и вечно во всем сомневающимся, но не злобным. Конфликт с Воскобойниковым проел его до самых печенок, настолько, что позволил выплеснуться всей ненависти к недоброжелателям, завистникам и прочим нехорошим людям. Она годами скапливалась внутри кладовщика, не показывалась наружу ни при каких обстоятельствах.

Все началось с банального скандала из-за парковки. У Соболева была старая «семерка», коих в Москве днем с огнем не сыщешь, а у Воскобойникова — новенькая «Калина», которых в столице хоть и больше, но ненамного. Пару лет назад Воскобойников купил квартиру в том же подъезде, в котором жил Соболев, и сразу же занял место на стоянке, которое кладовщик считал своим. Мирными переговорами Соболеву ничего решить не удалось, и началась война. Соседи ругались, писали друг на друга жалобы во всевозможные инстанции, даже пару раз судились из-за этой ерунды.

Потом на машину Воскобойникова неизвестно почему упало гнилое дерево. Дальнейшую историю их непростых отношений сыщик знал.

— Значит, вы утверждаете, что зачинщиком скандала был Воскобойников? — недоверчивым тоном поинтересовался Гуров. — А он говорит, что это вы, опасный человек с порочащими связями.

— Это у меня связи порочащие? — выкрикнул кладовщик. — А о своих связях он вам ничего не говорил?

Вскоре Гуров узнал о Воскобойникове все, что хотел. В последний год тот работал водителем такси. Соболев утверждал, что этот субъект постоянно общался со всякими сомнительными личностями и выполнял их заказы. Кладовщик заявил, что в последние месяцы Воскобойников часто привозил домой самых различных людей бандитской внешности и даже жены не стеснялся. Более того, Соболев был уверен, что у его соседа, заодно лютого врага, была любовница.

— С чего вы взяли? — недоверчиво поинтересовался Гуров.

— Я же мужчина, вижу! — уверенно ответил кладовщик. — Несколько раз к нему в машину садилась одна и та же женщина. Причем не у дома, а за углом. У меня окна квартиры на обе стороны двора выходят. Из его окон не видно, что он останавливается, выехав со двора, и кого-то забирает, а из моих — прекрасно. Еще я несколько раз заметил, что он, приезжая домой, менял сорочку на чистую. Понятно, для того чтобы от него женщиной не пахло. Я вообще не понимаю, что они могут в таком мерзавце находить.

Сыщик улыбнулся, понимая, что такое отношение к Воскобойникову у кладовщика складывается не только на почве личной неприязни, возникшей из-за скандала на парковке, но еще и от мужской зависти. Было очевидно, что малопривлекательный в физическом плане, да еще и вечно брюзжащий Соболев получал слишком мало женского внимания. А вот Воскобойников, судя по его биографии, действительно пользовался достаточной популярностью у прекрасного пола, хотя и не относился к нему особо бережно. Конечно, интрижка на стороне у Воскобойникова была не исключена, но сейчас она представляла мало интереса для Гурова.

А вот дальнейший рассказ Соболева оказался куда более полезным для следствия.

Кладовщик был человеком, основательным во всех отношениях, когда обстоятельства касались лично его. Он записывал номера машин тех людей, которые приезжали в гости и проходили в квартиру Воскобойникова или просто дожидались его у подъезда. Кроме того, по вечерам и в выходные дни он с точностью до минуты фиксировал время, когда его сосед уходил из дома или возвращался.

Соболев так и не смог объяснить сыщику, как именно он хотел использовать эту информацию, но она могла очень пригодиться. Правда, сейчас тетрадь с этими записями была дома у кладовщика, но он пообещал предоставить все данные, как только вернется с работы.

— Мне нужна только информация за последнюю неделю, — сказал Гуров. — Возможно, понадобится и за другие дни, но это позже.

— Хорошо. Однако я заметил еще кое-что странное и даже весьма подозрительное. Однажды Воскобойников в подъезде потерял записную книжку, а в ней кроме столбиков цифр ничего не было. Словно шифровка какая-то, а он — иностранный шпион.

— С чего вы взяли, что это была книжка Воскобойникова? — осведомился Гуров.

— А чья же еще? — проворчал Соболев. — Я пошел вечером мусор выбрасывать. До меня из подъезда только Воскобойников выходил. Записная книжка лежала на площадке первого этажа, прямо поверх грязных следов. Кроме него потерять ее было некому.

— Там цифры не такие были? — Сыщик достал из портфеля блокнот и быстро нацарапал на чистом листе: 20.3.2.

— Принцип тот же, хотя именно за такую последовательность цифр я не ручаюсь, — ответил кладовщик.

— Вы ее вернули хозяину? — спросил Гуров.

— Еще чего?! — возмутился кладовщик и тут же торопливо поправился: — Если бы он у меня спросил, то я, конечно же, отдал бы ее. Но он ко мне не подходил, а мне и даром не надо бегать к этому мерзавцу и его пропажи возвращать.

— Значит, книжка у вас? — Это был даже не вопрос.

— Да, — ответил Соболев и почему-то недовольно поморщился. — Я ее в ящик стола положил, так она там до сих пор и лежит.

— Отлично, — сказал Гуров и завел машину. — До вечера мы с вами ждать не будем. Сейчас поедем к вам домой, вы мне отдадите записную книжку Воскобойникова и тетрадь с вашими записями.

— Так я тогда до конца рабочего дня на склад не успею вернуться. Мне же от начальства влетит! — заявил кладовщик.

— Я вам справку напишу, что вы содействие полиции в раскрытии преступления