Василий посмотрел в сторону берега, откуда уже шли Лужин с Горюновым и городовыми.

Лужин подошёл к Рябинину и показал упакованный слепок:

— Отлично получился. Я даже сейчас уже могу сказать, что слепок и ботинок Арзамасова совпадают. Но проведу экспертизу и сделаю заключение. Всё будет готово утром, Аристарх Платонович. Снимки тоже до утра проявлю. Я попросил Аркадия Ильича завести задержанного ко мне в лабораторию. Сниму с него отпечатки и проведу сравнение отпечатка на кресте и задержанного, и карточку по системе Бертильона заполню на него. А потом уже в полицейский участок пусть везут.

— Спасибо, Пётр Степанович. Если отпечаток на кресте тоже совпадёт, это станет ещё одной веской уликой против Арзамасова, — поблагодарил Лужина Горюнов. — Завтра утром я тогда заеду к вам, всё заберу.

— Аристарх Платонович, допрос завтра будете делать? — спросил Горюнов.

— Да, Аркадий Ильич, теперь только завтра. С утра отправлю курьера к Игнатьеву, чтобы прибыл к своему подзащитному, — ответил Рябинин и посмотрел на помощника начальника сыскного отделения: — Фёдор Емельянович, спасибо за помощь. Как только немного разберусь с делом Арзамасова, вплотную займёмся делом отставного штабс‑капитана. Думаю, его тоже скоро закроем.

— От нас нужна какая‑нибудь помощь? Василий сообщил, что вы работаете по ювелирам, — произнёс Румянцев, стоявший рядом с ними.

— Пока нет, Фёдор Емельянович. По студентам есть что‑нибудь новое? — спросил Рябинин.

— Нет. Тишина. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Филёры работают по двум снимкам, проводим работу с дворниками, швейцарами, официантами. Тихон, когда не с нами на выезде, тоже мотается по городу, — сообщил Румянцев.

— Пока тихо везде, — добавил Мохов. — В университете тоже тихо. Студентов знали, я нашёл пару человек, которые с ними хорошо общались, но обе — девушки. Между собой не знакомы. Ничего внятного тоже не смогли сказать. Так что продолжаю работать, Аристарх Платонович.

— Хорошо, — кивнул судебный следователь. — Давайте поедем уже. Я с Василием в окружной суд.

Через пару минут пролётки и конный экипаж полиции с задержанным отъехали от дома купца Арзамасова.

Белозёров молча смотрел на прохожих, размышляя о том, почему Арзамасов‑младший так поступил с Марьей. Ведь, судя по словам её отца, она с ним хорошо общалась. Он повернулся и посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, как вы думаете, почему Николай решился на такой поступок?

Рябинин задумался, пожал плечами и ответил:

— Не знаю. Наверное, приревновал к Ивану. Это сейчас нам только задержанный может сказать, что вряд ли сделает. Причин может быть много.

Василий промолчал, не став больше задавать вопросы.

Пролётка подъехала к зданию суда. Рябинин расплатился с извозчиком:

— Иди до ювелира, Василий. Я в кабинете буду.

Белозёров кивнул и быстрым шагом направился в ювелирную лавку Арона Абрамовича.

Глава 15

Василий открыл дверь в лавку и вошёл. За прилавком сидел Моня.

— Добрый вечер, Моня. Арон Абрамович здесь?

Моня поднял глаза на Белозёрова:

— Может, здесь, а может, и нет. Вы по какому делу?

— Моня, ты что, не видишь, что молодой человек пришёл от Аристарха Платоновича? — из другой комнаты вышел ювелир.

— Добрый вечер, Арон Абрамович. Аристарх Платонович весь день был на выезде, только вернулся. Завтра с утра тоже его не будет весь день. Может, вы сможете сейчас к нему подойти? — спросил Белозёров.

— Хорошо, молодой человек. Дайте мне одну минуту, — ювелир скрылся в комнате, но почти сразу вернулся и вышел из‑за прилавка. — Моня, закрой дверь и никого не впускай, пока я не вернусь. Уже поздно, не хватало нам тут ещё всяких проходимцев, — строгим голосом сказал Арон Абрамович.

Моня сразу вскочил со стула и пошёл следом закрывать двери.

Ювелир убедился, что Моня закрыл лавку, как только они с Белозёровым вышли, и не спеша направился в сторону окружного суда.

Василий молча шёл рядом.

— Жалко бедную девочку, — вдруг сказал ювелир.

Белозёров вздрогнул и подозрительно посмотрел на ювелира.

— Не смотрите на меня как на врага, молодой человек. Вся Москва уже знает, что сегодня арестовали сына купца Арзамасова, — произнёс Арон Абрамович, даже не взглянув на Василия. — Вы думаете, такое можно утаить?

Василий продолжал молчать, не собираясь обсуждать это дело с ювелиром.

— Скучно с вами, — продолжил говорить ювелир. — Могли бы и поделиться секретами.

— Арон Абрамович, при всём моём уважении к вам, но по этому делу вам лучше поговорить с Аристархом Платоновичем, — ответил Белозёров.

Ювелир рассмеялся:

— Я вас умоляю, Аристарх Платонович никогда ничего не рассказывает.

Они поднялись по ступеням здания окружного суда и прошли в кабинет Рябинина.

— Добрый вечер, Аристарх Платонович, — улыбнулся ювелир.

— Добрый вечер, Арон Абрамович, проходите, — Рябинин посмотрел на ювелира, оторвавшись от документов.

Подождав, пока ювелир пройдёт внутрь кабинета и устроится на стуле, Рябинин спросил:

— Узнали что‑нибудь?

— Узнал, Аристарх Платонович, узнал. Не знаю, как вам это поможет, но в последнюю неделю было совершено три сделки с ювелирами. В первом случае молодая дама продавала кольцо, сказала, что досталось по наследству. Может, и по наследству, но уж слишком это колечко похоже на те, что делали турецкие ювелиры. У нас их много было после кампании. Продала за семьдесят рублей. Во втором случае мужчина лет сорока принёс удивительную брошь, — ювелир покачал головой, — мне её показали, достойная работа. Изготовлена, скорее всего, в Софии. Заплатили за неё почти двести рублей. И в третьем случае тоже мужчина — несколько золотых монет турецкой чеканки.

— А как они выглядели, вам не описали? — уточнил Рябинин.

— Обижаете, Аристарх Платонович. Моня прекрасно рисует, он сделал вам подарок, — Арон Абрамович достал из внутреннего кармана три небольших рисунка и протянул Василию: — Передайте Аристарху Платоновичу, молодой человек.

Белозёров взял рисунки, на которых были изображены молодая девушка и двое мужчин: один постарше, второй чуть помладше.

— Моня уверяет, что сходство идеальное. Ювелиры, которые покупали драгоценности, полностью с ним согласны, — улыбнулся Арон Абрамович.

Белозёров положил перед Рябининым рисунки. Аристарх Платонович внимательно на них посмотрел и полез в карман. Достав деньги, он встал и подошёл к ювелиру:

— Арон Абрамович, передайте Моне мою искреннюю признательность, — он протянул деньги. — Пусть он купит себе подарок за хорошо проделанную работу.

Ювелир посмотрел на деньги, молча забрал и убрал в карман: