— У меня испортились защитные очки! — Закричал Хэм-хок.

— Черт возьми, — прохрипел другой. — Что-то случилось!

Мужчина не позволил темноте помешать его работе. Он поливал свинцом из пулемета ту сторону здания, где в последний раз видел Дока, израсходовав на это целый магазин патронов.

***— Он ушел! — громко крикнул стрелок в темноту.

— Он точно не пролез через окно? — пробормотал Хэмхок.

— В радиусе тридцати футов от него не было ни одного окна.

— Отличная работа, вы двое, — крикнул Часовой Боуэн. — У меня гора с плеч свалилась, я образно говорю!

— Теперь вам не понадобятся эти особые золотые часы, шеф.

Специальные золотые часы, о которых упоминал Хэм-хок, были новым дополнением к коллекции главаря мафии, специально предназначенной для уничтожения Дока Сэвиджа. Боуэн даже позволил себе прихоть и выгравировал на футляре имя Дока Сэвиджа.

Он не раскрыл, в чем заключается смертоносная природа часов, похваставшись лишь тем, что эти часы прикончат Сэвиджа, если представится подходящий случай.

— Как темно, — пробормотал Хэм-хок. — Я уже думал, что мои очки сломались. Только я думаю, что это не так. Этот огонек только что полностью погас в небе, не так ли?

Сквозь кромешную тьму прозвучало проклятие Часового Боуэна. — Этого не было в программе. Ул внизу все испортил, иначе этого бы не случилось. Он что-то натворил на Центральном механическом заводе. Именно оттуда исходит их холодный свет.

— Мне не нравится это место, — проворчал Хэм-хок. — Эта темнота... она не похож на обычную темноту. Эта темнота... она как будто проникает в тебя, если вы понимаете, о чём я говорю?

В темноте неподалеку раздался резкий, дребезжащий звук. Часовой выругался.

— Бельчонок, — прорычал он, — держи зубы на месте, а то я выбью их тебе в глотку.

Определенная дрожь в голосе главаря мафии показала, что он сам был более чем немного взволнован.

— Я не боюсь! — Бельчонок Дорган настаивал фальшивым голосом. — Это просто привычка.

— Откажись от привычки, или я сверну тебе шею! — пообещал Часовой.

Несмотря на предупреждение Часового, зубы Бельчонка продолжали стучать. Затем внезапно они перестали стучать. Было что-то неестественное в том, как они остановились.

"Бельчонок!" резко позвал Часовой Боуэн. Ответа не последовало. Темнота, казалось, сгустилась еще плотнее, настолько черная, что казалась настолько плотной, что ее можно было потрогать. Часовой нервно выругался и позвал снова. Когда ответа не последовало, он протянул руки, нащупывая в темноте.

Они нашли Бельчонка Доргана, обнаружили его мертвым, склонившимся над перилами крыши.

Часовой Боуэн яростно выругался, а Хэм-хок пробормотал какое-то невнятное заклинание своей личной госпоже удаче, поскольку именно так каждый из них поддерживал свою храбрость. Остальные бандиты сгрудились поближе друг к другу.

— Должно быть, у него остановилось сердце, — проворчал один из них. — У Бельчонка всегда было куриное сердце.

Его голос резко оборвался, и в темноте раздался тихий удар, как будто тело ударилось о крышу. Часовой и его люди поспешно пошарили ощупью и наткнулись на безмолвно скорчившееся тело.

— Это Джо! — Хэм-хок взвыл, назвав имя члена банды.

— У Джо никогда не было слабого сердца! Часовой заскрипел. — Слушай, что, черт возьми, происходит?

***

Воцарилась напряженная тишина, кладбищенская тишина, в то время как гангстеры теснее прижались друг к другу, как будто в темноте невидимая угроза затягивала вокруг них невидимую петлю.

— Я кое-что нашел! — Заявил Хони Гамильтон мягким голосом. — Что это? — Часовой взорвался. — Где?

- Вонзается в шею Джо. Тяжело вытащить. По ощущениям, маленький утяжеленный шарик, в который воткнута какая-то колючка.

— Брось это, Хони! — прорезался голос главаря банды. — Не поцарапайся об это! Что бы это ни было, оно должно быть отравлено, чтобы убить Джо так, как это произошло.

В темноте позади Часового раздался шум, похожий на внезапную и тяжелую разгрузку камня.

Главарь банды резко обернулся.

— Хэм-хок! — заорал он. — Оно тебя зацепило?

Ответа не последовало.

— Хэм-хок!

На этот раз последовал ответ. — А-а-а, все в порядке, шеф! — большой негр, заикаясь, выговаривал слова. — Но... но меня бы не было, если бы это подошло чуть ближе.

— Если бы что подошло ближе? — потребовал Часовой.

— Оно, э-э, черт возьми, похоже на то, что Хони вытащил из шеи Джо, я полагаю, — сказал Негр. — Я почувствовал, как это промелькнуло у меня возле лица в темноте.

— Какого черта ты сразу не сказал? — возмутился Часовой.

В воздухе над головой Часового раздалось слабое шипение. Он инстинктивно пригнулся, выругался и последовал за Хэм-Хоком на пол, чтобы укрыться за низким парапетом.

— Распластаться! — приказал он. — Они наполняют воздух отравленными дротиками. Стреляют ими из пневматических ружей, или из пращи, или что-то в этом роде, я полагаю.

Распластавшись на животах на крыше, мужчины почти в панике прислушивались к тому, как воздух над ними наполнился жужжанием смертоносных снарядов, многие из которых с резкими щелчками ударялись о защитный парапет.

Хэм-хок Пайни горестно взвыл: — Что я вообще хочу знать, так это почему мы устроили беспорядок на этом Механическом заводе?

— Это была идея Ула, — отрезал Часовой. — Если мы получим этот Завод, мы сможем захватить это место. Это основа их существования здесь, внизу. Потолок наверху укреплен, поэтому он не может рухнуть. Это самое прочное место в пещере.

— Зря мы сюда пришли, — заявил Хэм-хок.

— Ну и что мы могли сделать? — Часовой сердито завопил. — Люди Дока Сэвиджа отрезали нам путь. Скажи, ты, негодяй, ты критикуешь мой способ ведения дел?

— Нет, сэр, — отрицал Хэм-хок. — Я думаю, что все идет просто отлично.

***

На протяжении всего этого "сердцебиение" обрабатывающей машины на Центральном механическом заводе пульсировало в темноте медленным, приглушенным ритмом, который со зловещей настойчивостью отдавался в барабанных перепонках.

Хэм-хок тяжело задышал, сделав три быстрых вдоха подряд. Затем он выдохнул: — Тебе не кажется, что это тиканье замедляется?

Стражи прислушались.

— Да, это так, — согласился он. — И они не выпускают так много этих дротиков. Они, наверное, считают, что уничтожили нас. Подождите, они снова включат свой дурацкий желтый свет. Мы вдоволь выпустим свинца на кого-нибудь.

Тяжеловесные хрипы Хэм-хока становились теперь такими громкими, что заглушали даже настойчивое пощелкивание, исходившее от пневматической машины на Центральном механическом заводе.