удержать их в пустынных пещерах. Но наконец они перестали прислушиваться к моим советам и нашли это место.

В этот момент девушка, Сона, яростно заговорила.

— Это неправда, — сказала она. — Этот человек Ул, который всегда доставлял неприятности, является одним из лидеров людей с жезлами, которые приносят шум и смерть. Шестеро, которые сейчас у нас в плену — большой человек со странной кожей и остальные пятеро, — не наши враги, а враги Ула и остальных.

— Это правда, — обиженно сказал Ул, — что я был с этими людьми, когда тебя схватили во внешних пещерах, и действовал как один из них. Но разве я не говорил вам, что обманывал их?

Анос, диктатор, сказал: — Мы обсудим вопрос об истинности твоих заявлений.

Ул откинул голову далеко назад и на мгновение застыл, подняв глаза. Похоже, это был местный способ кланяться.

— Я желаю благосклонности, милости за мои услуги, — сказал он.

Диктатор, казалось, не испытывал особого энтузиазма.

— В чем дело? — спросил он.

— Формула "холодного света", которую знают только ваши ученые мужи, — сказал Ул.

— Ты не мог этого понять, — указал Анос. — Ты не был обучен этой отрасли науки. На самом деле, я помню тебя очень глупым, неуправляемым юнцом, который мало чему научился.

Ул слегка нахмурился, услышав упрек. — А как насчет того, чтобы оказать мне честь и передать формулу?

— Зачем тебе это нужно? — возразил другой.

— Я жажду знаний — было лучшим оправданием, которое мог предложить Ул.

— Это странная жажда, учитывая твой послужной список, — сказали ему. — В твоей просьбе отказано. Мы подозреваем подвох, если говорить без лжи.

Улу не слишком удалось скрыть свое разочарование. Он поклонился.

— Я хочу попросить вас еще об одном одолжении, — сказал он.

— Что на этот раз?

— Гигантский бронзовый человек и его пятеро спутников, — сказал Ул. — Они опасны. Ради общего блага моего народа я прошу, чтобы они были преданы смерти. Это то благо, о котором я прошу. — Анос, диктатор, задумался.

— Это дело Нонверидов, которые должны обдумывать и выносить суждения, — сказал он.

Ул привез с собой из внешнего мира одну вредную привычку. Он произнес отборную клятву погонщика мулов, которую, должно быть, подхватил у людей Часового Боуэна.

Затем Анос, диктатор, добавил кое-что, от чего Ул почувствовал себя намного лучше.

— Похоже, что этот гигант и его пятеро спутников — наши враги, — сказал Анос. — Столь же вероятно, что Нонвериды объявят об их смерти.

Ул, чтобы скрыть свой восторг, откинул голову в странном поклоне, потому что его невозмутимое лицо выражало больше эмоций, чем обычно.

— Как будет объявлена смерть? спросил он.

— Традиционным способом, — ответил Анос.

— Это хорошо, — сказал Ул и попятился из зала для аудиенций, чопорно склонив голову и подняв глаза.

Глава 18. ЗОЛОТОЙ УЖАС

Вернувшись в пустынный лабиринт Страны Потерянных, Ул посовещался с Часовым Боуэном и его бандой.

— Нам придется сражаться, — сказал Ул. Часовой возразил. — Но ты сказал, что их, как ты там это называешь, Нонверидов, можно убедить...

— Этот старый дурак Анос настоял на своем, — сказал Ул. — Они не откажутся от формулы без боя.

Часовой Боуэн нервно дернул цепочку от своих часов. — В прошлый раз от нашего оружия было мало толку.

— Мы будем планировать более тщательно, — заявил Ул. — Мы захватим Центральный механический завод с помощью Стора.

— Стор? — Часовой хмыкнул. — Что это?

— Рабочие, — объяснил Ул.

— Я не видел, чтобы кто-нибудь много работал, — вставил Хэм-хок Пайни. — Большинство из них просто отдыхали. Я бы хотел получить работу, подобную той, которую получили все они.

— Стор не многочисленный, но они ожесточенные, злобные, — объяснил Ул. — Мы воспользуемся ими. Это то, что я имел в виду.

— Кто же все-таки эти птицы в Сторе? —Часовой упорствовал.

— В вашей стране их назвали бы преступниками, — сказал ему Ул.

— Когда мы начнем это? — спросил Часовой Боуэн.

— Надеюсь, Нонвериды приговорят Сэвиджа к смертной казни, — прямо сказал Ул. — Это упростит дело. Мы подождем, пока от Сэвиджа избавятся.

— Надеюсь, это ненадолго, — предложил Часовой.

— Думаю что нет, — сказал Ул. — Вероятно, бронзовому человеку сейчас выносят приговор.

***

В тюремной камере, где содержались Док Сэвидж и его пятеро помощников, царил густой мрак, как физический, так и духовный. Изможденный Джонни мерно шагал, как выразился Монк минуту назад, "Как чей-то потерянный скелет". Тот факт, что они слушали страшное заявление, не остановил его, поскольку он не мог понять ни слова.

Говорил Анос, диктатор.

— Итак, наш правящий совет, Нонвериды, справедливо рассудил и признал вас нашими врагами, — говорил он. — Далее считается, что вы были полностью или частично ответственны за смерть некоторых представителей нашего населения и что, как это принято только в случаях с убийцами, вы примите смертную казнь, приведенную в исполнение публично, на всеобщее обозрение и для предупреждения.

С этими словами он повернулся и вышел.

Анос говорил на местном языке, которого Док Сэвидж и его помощники ничего не понимали. Бронзовый человек, обычно способный за короткое время освоить несколько незнакомых языков, нашел этот особенно сложным. Но он рискнул высказать предположение.

— Это было что-то серьезное, — сказал он. — Выражение лица мужчины говорило об этом.

Монк сказал: — Та симпатичная девушка, которую мы выручили, которую они называют Соной, или что-то в этом роде — кажется, она могла бы нам помочь. Я думаю, ей понравился Док.

— Я думаю, она ничего не может сделать, — коротко сказал Хэм.

С одной стороны комнаты было вентиляционное отверстие, большое квадратное, закрытое прочной решеткой из прессованного волокна. Док и остальные теперь сотрудничали, пытаясь сломать решетку, но без заметного успеха.

Они как раз надрывались, когда, словно подхваченная мягким золотистым воздухом, девушка по имени Сона бесшумно появилась по другую сторону решетки и направилась к двери.

— Неужели я пророк? — Монк ухмыльнулся.

Голос девушки звучал музыкой, когда она тихим голосом обращалась к охраннику, который отвечал короткими гортанными фразами, время от времени энергично качая головой, но, наконец, кивал, что-то бормоча себе под нос. Он открыл дверь. Вошла девушка.

Она направилась прямо к Доку, поколебалась,