их дела не лезла, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Ходила «до бочки», споласкивала с себя грязь, стирала сменную одежду. Пользуясь случаем, я даже купила себе на ярмарке пару новых платьев и сарафанов. Штаны категорически запретила наставница, но и эти наряды радовали. Попалось даже зеленое, красивое, в пол. Изначально бесформенное, но скрепленное на талии пряжкой оно стало гораздо больше мне подходить. Зеркала в доме кузнеца не было, но я насладилась отражением в общественных банях, теми самыми пресловутыми бочками, которые в ряд стояли в длинном нежилом помещении, единственным украшением которого был гигантский очаг посередине комнаты. Здесь вечерами купалось все население, а я старалась приходить днем, чтобы иметь возможность принять ванну без поддевочного платья. А после купания обычно уходила на холм, где в компании Оу упражнялась в рисовании. Даймерлио прикупил мне целую тележку планшетов, и теперь у меня не было недостатка в материалах.

Так прошло девять или десять аглессио, а потом всё изменилось. Даймерлио перестал устраивать мне пробежки, Ионна заперлась в кузне, практически не выходя оттуда, и эльф всё чаще проводил время с ней, а я была с утра до вечера предоставлена самой себе. И со временем вообще перестала уходить с холма, возвращаясь лишь после заката. И даже киро перестал сидеть со мной, чувствуя мои негативные флюиды. Летние краски тускнели, всё чаще вечерами я куталась в купленную шаль, предчувствуя приближение студеной осени. Вместе с ней подкрадывались тяжелые мысли, которым способствовало вынужденное одиночество.

Я не успела увидеть ни холмы этого мира, ни королей, кроме странного Педро, не посетила эльфийский лес, хотя в него меня как раз никто и не приглашал, не вернула свое тело и даже не выяснила, есть ли здесь настоящие маги с визуальными эффектами. Безысходность широкими ручьями проливалась на мои полотна. Рисунки приобретали все более мрачные оттенки, пейзажи наполнялись сумбурностью и бушующей непогодой. А дома грозили смести вихревые и пылевые потоки.

Наконец, Даймерлио не выдержал моих инсталляций и буквально выдернул за шкирку из творчества, подкравшись сзади к моему излюбленному месту на небольшом холме за деревней.

- Достаточно саможалости. То страдаешь в доме, то на холме, обрекая своими художествами деревню на гибель. Тебе не жалко местных?

- При чем тут местные? – Искренне изумилась я. – Я просто рисую.

- Ты Видящая и Творящая! У тебя ничего не может быть просто так. Запомни это как главное правило своей жизни. Пора, наконец, повзрослеть! Рисуя свои переживания, ты перекраиваешь мир, и даешь перевес несчастьям и напастям. Они питаются твоим отчаянием и страхом. Я понимаю, что тебе страшно, что на тебя упала невероятная ответственность, которой ты успешно избегала всю жизнь под крылом Ионны. Она и сейчас хотела бы закрыть тебя от всех невзгод, приняв их на себя, но это только твой путь. Именно тебе Духи даровали такой сложный дар, и, значит, они увидели в тебе нечто очень важное, чего нет ни у кого другого.

Я замерла, глядя на эльфа широко раскрытыми глазами. Сейчас мне больше не казалось, что рядом со мной стоит ровесник. Душа встрепенулась, раскачиваясь от порывов совести и пронзительности. Когда мы с Ионной успели так сильно прикипеть друг к другу? Но если я могла сказать, что она мне стала ближе любой сестры, то была ли и я ей опорой и поддержкой? Могла ли я позволить себе бояться, зная, что от моих действий зависит и ее жизнь тоже? Кем была та старушка с Земли, что проткнула мне грудь? А смогу ли я вернуться? Осталось ли мое тело или уже давно лежит в могиле? Порой мне хотелось думать, что это Духи перенесли меня в мир Дамбы, но ведь я ничем не заслужила такого доверия, не оправдала надежды бабушки на помощь. Связаны ли эти события, или моя душа оказалась притянутой сюда случайно? Но откуда тогда взялось мое тело, ведь я не была знакома гронгам до своего появления? Может и меня кто-то нарисовал? Я сжала лоб пальцами.

- Но я не боюсь, у меня ничего не получится изменить, - пролепетала я, предчувствуя скорое появление слез.

- Надеюсь, ты не собираешься реветь? – Проницательно поинтересовался эльф.

Я отрицательно замотала головой, разбрызгивая слезы. Даймерлио вздохнул и подошел ближе, позволив уткнуться ему в грудь. Ладно, буду честной – в живот. Вот и сбылась мечта – меня обнимает красивый эльф, а я страшная и реву!

- Мы не отдадим тебя в жертву, - успокаивал меня рыжий.

- Я сама себя отдам, если не будет другого выхода, - жертвенно прорыдала я.

- Да будет так, - согласился Даймерлио.

- Что? – Вскинулась я, злясь на то, с какой легкостью он смирился с моей гибелью. Пусть я гномка, но ведь не уродина же! Некоторые гномы даже интересовались мною! И тут же укорила себя: с чего я взяла, что моя внешность что-то значит для эльфа? Может его вообще в лесу жена ждет?

- Лучший способ вывести из прострации – шоковое состояние. Ты пришла в себя? – Невозмутимость Даймерлио подействовала на меня, как красная тряпка на быка. Я тут строю матримониальные планы, а он просто выводит меня из себя!

- Ты просто невыносимый!

- Лучше уж выслушивать твое бурчание и занудство, чем терпеть похоронное молчание.

- Я не зануда!

- Конечно, нет.

- И не говори со мной как с психопаткой!

- Как скажешь, дорогая.

Под нежную перебранку мы удалялись от холма, приближаясь к кузне. Ионна трудилась, не покладая рук.

- Привел-таки? – Констатировала она, сплюнув на порядком грязный пол. Все же не уважает она человеческие мастерские, хоть и положила глаз на местного кузнеца. – Становись.

Недоумевая, я подошла ближе к наставнице и встала рядом, готовая помогать.

- Куда смотришь? Сюда смотри.

Она потянула меня за косу, привлекая внимание к острым стрелам, таким тонким, что, казалось, они переломятся еще при натягивании тетивы.

- Что это? – С благоговейным трепетом перед недоступным мне мастерством спросила я.

- Что это, - передразнила та с явным удовольствием, - мы с Даймерлио разработали новое оружие. Оно способно пробить броню Нагаи.

- Но как? Нагай нельзя убивать! На нас начнется масштабная охота. Подожди, ты смогла создать оружие? – Восхитилась я, прозревая.

- Да, эльф твой помог, - покраснела Ионна.

- Он не мой, - покраснела я.

- Мы их не будем убивать. По крайней мере, если не придет крайняя нужда, - пояснил Даймерлио,