— Но сейчас это есть, — Бейкер поднял руки ладонями вверх, прекращая этот бессмысленный спор с самим собой, и с коротким хлопком уронил их на обтянутые джинсами колени.

Ральф снова покачал головой, не понятно, что на этот раз отрицая, а потом вдруг поднял совершенно ясный взгляд.

— Они все там. Я сам видел только шестерых, но они все… Все тридцать девять. Может, больше. Безучастные, глухие, слепые, в своей собственной реальности. Как призраки, исчезающие днем и приходящие ночью, но живые, понимаешь?.. Все…

— Ральфи, — Алиса встала с подлокотника и подошла к нему, положила ладонь на холодную, влажную то ли от дождя, то ли от слез щеку, и от той странной щемящей нежности, с которой она впервые назвала его по имени, действительно захотелось плакать.

— Лиса, я не сумасшедший, — Ральф накрыл ее руку своей, и как раз ладонь у него была теплая, почти горячая. — Чарли тоже видел. Это было. Не бывает одинаковых галлюцинаций и коллективного безумия. Мы оба там… были.

— Я знаю, — слышать эти почти умоляющие интонации не было сил, и она прервала его коротким, непривычно влажным и ласковым поцелуем. — Знаю. Все. Успокойтесь.

Не отпуская Ральфа, она повернулась к Чарли, но тот только махнул рукой, мол, в порядке я, и снова потянулся к водке.

Он начал понемногу приходить в себя, и первым его желанием стало схватиться за голову и рвать на себе волосы.

— Успокойтесь, — Алиса снова погладила Ральфи, на этот раз по голове, как маленького, и вернулась к Чарли.

Она подождала, пока он выпьет, а потом забрала бутылку, глотнула сама и даже не поморщилась.

— Почему вы так уверены, что это именно те люди. Узнали кого-нибудь?

— Тэда Майлза. И Мариту Уолберг, — изучая отсутствующим взглядом ковер, Ральфи протянул слегка дрожащую руку, и девушка передала ему бутылку.

Пока он пил, Чарли вскинул голову и едва дождался, пока у Ральфи пройдет очередной приступ кашля, накрывший после слишком большого и резкого глотка.

— Твою мать…

— Именно! — тот кивнул, и, наконец, тоже выпутался из куртки.

Начинало познабливать, но водка должна была все вылечить.

Да дело было, как Ральфи справедливо полагал, не в дожде.

Алиса прошла по комнате, и, наконец, не придумала ничего лучше, чем сесть прямо на пол, — не рядом ни с одним из них, но так, чтобы видеть обоих.

Наступившая тишина, разрываемая только стуком о подоконник вновь пошедшего дождя, была тяжелой, почти свинцовой.

Так же тяжело и муторно было у Чарли в голове.

Он снова приложился к бутылке.

— Вот что, — все-таки что-то для себя решив, Алиса немного неловко встала и кивнула на дверь. — Вам обоим нужно в тепло. Ванну после водки я не рекомендую, а одеяло вполне сойдет.

— Думаешь, удастся уснуть? — Чарли хмыкнул нетвердо и, в то же время, почти зло. — Ральфи ты хотя бы убаюкаешь…

— Не можешь спать один, значит ляжем все вместе, — фраза, на которую вскинулся Паркер, ее саму, казалось, ни капли не смутило. — Но от вас обоих воняет гарью, поэтому переодеться все-таки придется.

Глава 28

Дождь постепенно усилился, превратившись в настоящий ливень.

Вопреки собственным словам, Чарли уснул почти сразу, только время от времени тревожно вздрагивал и почти стонал во сне.

Всякий раз, когда он начинал метаться, Алиса успокаивала его коротким, едва ощутимым прикосновением, а когда не помогло и это, немного сместилась и закинула ногу на его колено, прижимаясь щиколоткой и ступней.

Ральфи уснуть не мог. Его трясло, как в ознобе, и когда лежащая между ними затылком на его плече Алиса лишь чуть сменила позу, тут же положил ладонь ей на грудь, безотчетно пытаясь удержать при себе.

Он не знал, почему, но был уверен, что и правда чокнется, если сейчас она его оставит.

Эта тревога тут же передалась ей, и девушка сжала его запястье обеими руками, погладила выступающую косточку, прежде чем посмотреть в лицо.

— Все хорошо, — тихий, такой уютный под шум дождя шепот.

И самое парадоксальное было в том, что она, кажется, и правда верила в то, что говорит.

Ральфи отрицательно покачал головой и шумно сглотнул, потому что горло драло, как наждачной.

— Нет. Они все там. а мы ничего… Мы не можем даже сообщить копам или ФБР, потому что это звучит еще хуже инопланетян.

— Значит, придется разобраться с этим самостоятельно, — она продолжила гладить его руку, только смотрела теперь в потолок, одновременно прислушиваясь к глубокому и тревожному дыханию под боком.

— Как?

Алиса развернулась так, чтобы видеть его лицо. Опиралась она при этом на левый локоть, а босая ступня проехалась выше по ноге спящего Чарли почти до колена.

— Хочешь, чтобы я тебе подсказала? Тебе?

Ральфи ответил не сразу, угадав движение под одеялом и совсем несвоевременно прислушиваясь к себе в попытке уловить недовольство или ревность, но ничего этого не было.

А потом он попытался вдуматься в услышанное, и развернулся так, что теперь они почти соприкасались кончиками носов и могли едва ли не читать по губам.

— Я не знаю, как. Это слишком похоже на сценарий не самого умного фильма, и бравый герой, которому все удается, в случае чего не придет нас спасать.

— В нашем случае герой, которому все удается, это ты, — она бледно улыбнулась, проводя подушечкой пальца по его губам, и Ральфи отчаянно пожалел, что ему так плохо видно в темноте выражение ее глаз.

— Я не герой. Я бывший алкоголик, который даже не уверен, что не сошел с ума. Потому что Чарли прав, если мы видели то, что видели…

— Значит, вы видите оба, — Алиса снова провела пальцами по его губам, призывая замолчать и послушать. — Может быть, по-разному. Может быть, Чарли не так остро это воспринимает. Но он тоже видит.

— Ловит дикие, выламывающие мозг приходы на ровном месте? — Ральфи перехватил ее руку, но Алиса быстро ее высвободила.-

Не имеет значения, предсказал ты события или опосредовал их, — она снова немного сместилась, чтобы лучше видеть его лицо, но голоса не повысила. — Все, что ты видел и увидишь еще, происходит на самом деле. С тобой. В другом месте и в другое время, но это ты, и тебе придется научиться считаться с этим.

— Ты слышишь, что ты несешь? — он искренне попытался улыбнуться, но вышло у него это плохо.

— А что слышал ты, когда врал врачам про попытку суицида?

Она спросила и замолчала, давая ему осознать и опомниться, а потом убрала руку от его лица и заправила