этой отвратительной, самодовольной ухмылкой. — Я бросаю тебе вызов.

— Ты бросаешь мне вызов? Чертовски нагло с твоей стороны, Уэстон Белмонт. — Ругаться приятно, беззлобно. Впервые мне всё равно, что этот человек обо мне думает.

— Да, держу пари, ты и недели не проживёшь, не купив себе такой.

— Да пошёл ты. — Я отпускаю ругательства, и каждое из них снимает груз с моих плеч, когда слетает с моих губ.

Его полные губы кривятся в ухмылке.

— Да, ты уже упоминала об этом.

Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь назад.

— Это вопрос безопасности.

— Если ты не будешь пытаться погладить волка, всё будет в порядке.

— Там есть вол… ладно, неважно. У меня есть работа.

— И ты остаёшься в шаговой доступности от того места, где планируешь выполнять эту работу. Частная собственность — это частная собственность, так что никаких папарацци. Я уверен, что у тебя есть ноутбук, так что, если тебе действительно нужно отвлечься, ты это сделаешь. Ты зависима. Но я бросаю тебе вызов: проведи неделю вдали от мнения случайных людей, которые тебя не знают. Посмотри, что ты почувствуешь.

— О, точно. Потому что теперь ты знаешь меня ооочень хорошо.

Он пожимает одним плечом и смотрит на меня с нежностью, которая кажется мне совершенно незнакомой. Мой гнев нисколько его не пугает. Кажется, он даже не чувствует неприятного привкуса во рту.

— Я совсем тебя не знаю, но мне кажется, что знаю.

На этот раз я не ругаюсь на него. Потому что эта фраза заставляет меня замолчать. Он самодовольный, уверенный в себе и… не ошибается. Такое ощущение, что он знает меня.

И это чертовски пугает.

После этого мы спокойно потягиваем напитки. Я молча принимаю его пари, но не хочу отдавать ему ещё больше себя. Моя уверенность пошатнулась.

И я отказываюсь рухнуть.

* * *

Как только я остаюсь одна… Я сдаюсь.

Я выхожу из грузовика Уэста, не сказав ни слова. Не оглядываясь, я механически бреду между деревьями. Открываю входную дверь в эту дерьмовую хижину. Закрываю её и прижимаюсь к дереву. Я яростно пинаю свои сандалии по комнате.

Затем, когда никто меня не видит, я эффектно разваливаюсь на части.

Я расхаживаю взад-вперёд и безудержно смеюсь. Я хватаю ртом воздух, который кажется слишком густым, чтобы нормально наполнить мои лёгкие. Я терплю боль в горле, которая возникает из-за того, что я заставляю себя молчать. Чтобы сохранить все свои самые уродливые, самые болезненные секреты. Моё сердце колотится так, словно хочет выпрыгнуть из моего тела и шлёпнуться на пол, как рыба, вытащенная из воды.

— Чёрт… чёрт… чёрт… — выдыхаю я, потирая саднящее горло.

Я чувствую, что хочу выбраться из собственного тела. Мне здесь не нравится, и мой чувствительный нос не имеет к этому никакого отношения.

В кои-то веки я могу заплакать. По-настоящему заплакать. Так, чтобы кричать, рыдать и крушить всё подряд. У меня чешутся руки порвать и разбросать всё вокруг.

Мне грустно, и я напугана, но, боже… я ещё и чертовски зла.

Я не хочу быть злым человеком — особенно когда мне так невероятно везёт, — но прямо сейчас мне хочется злиться на весь мир.

— К чёрту их, — рычу я, ударяя себя ладонью в грудь. — К чёрту всех.

— Пошли все к черту! — Черри от всего сердца соглашается.

Юмор от того, что она повторяет это в ответ, пробивает маленькую брешь в моем снисходительном, скрытом гневе. Я вынуждена сделать глубокий вдох, чтобы скрыть подступающий безумный смех.

Я поворачиваюсь к ней и показываю пальцем.

— Да, Черри. Пошли все к черту. И к черту тренера с толстыми бёдрами за то, что он выбросил мой телефон в озеро.

— К черту толстые бёдра тренера! — кричит она в ответ.

Я стискиваю зубы, не готовая перестать видеть всё в красном цвете, но чувствую, как парализующий уровень тревоги снижается. Кто бы мог подумать, что сквернословящий попугай станет моим эмоциональным якорем? У меня, может, и не так много, но, по крайней мере, она у меня есть.

Я смотрю на неё, всё ещё пытаясь восстановить дыхание, и растираю грудь, когда это происходит.

Крошечные лапки на моей коже. Я не теряю самообладания сразу — мои синапсы не работают на полную мощность. Вместо этого я опускаю подбородок, не сразу осознавая то, что вижу.

Это занимает несколько секунд.

Затем я понимаю, что маленькая серая мышка ползёт по голой ступне.

И я кричу.

Глава 13

Уэст

Я звоню Форду, как только выпрыгиваю из своего грузовика. Он отвечает на третьем гудке, пока я иду к бунгало.

— Алло?

— Эй, можешь отправить мне электронную почту Скайлар?

В трубке снова звучит хриплый голос Форда.

— Зачем? Разве она не живет от тебя на расстоянии вытянутой руки? Спроси ее сам.

— Я хочу, чтобы это было сюрпризом.

— Возможно, это тебя шокирует, но на самом деле женщинам не нравятся фотографии с торчащим членом.

— Убирайся отсюда. Я никогда в жизни не отправлял фото члена.

Он ничего не говорит. Но я могу представить недоверчивую гримасу на лице Форда.

— Ладно, хорошо. Я никогда в жизни не отправлял фото члена без приглашения. Я не виноват, что люди постоянно спрашивают о них.

Мой лучший друг стонет.

— Господи...

Но я перестаю слушать его ответ на середине, потому что уже почти дохожу до соснового леса, когда тишину ночи пронзает крик. Я замираю и быстро оглядываюсь по сторонам.

— Просто отправь электронную почту, — рявкаю я, прежде чем повесить трубку.

Крик прекращается.

Но потом начинается снова.

Он доносится из бунгало, и я бегу вниз по пологому склону к Скайлар.

Я шёл извиниться перед ней за то, что бросил её телефон в воду.