крюки. Парень идёт с опущенной головой, под капюшоном выбиваются белые волосы. Сердце резко уходит вниз — не человек, эрид.

Что за чёрт? Кто привёл эрида во двор без доклада, без разрешения? Рогнар опять самовольничает?

Я на секунду забываю про эскизы, про голос Наэль, про всё, что только что казалось важным. Сжимаю кулак, ногти впиваются в ладонь. Резко встаю, стул с глухим звуком отъезжает назад, Наэль отшатывается, быстро отнимает руки, чуть удивлённо смотрит, привыкла видеть меня сдержанным, но не вот так, почти на грани.

— Мне нужно идти, — бросаю коротко, даже не глядя на неё. Стараюсь не показать, как бешено стучит кровь в висках. Бумаги, эскизы — всё остаётся на столе.

Гнев скребет изнутри. Если Рогнар решил действовать без приказа, ему придётся объясняться.

Выхожу в коридор быстрым шагом, почти бегом, миную дверной проем, пропуская вперёд свою тревогу и злость. Спускаюсь по лестнице, выхожу во двор. На крыльце сталкиваюсь с Теоденом, тот прищурено оглядывается и тут же замечает моё состояние.

— Что случилось?

Я не сбавляю шаг, прохожу мимо, бросаю ему через плечо:

— Рогнар опять решил действовать без приказа.

— Ты о том эриде, которого только что повели в охотничий дом?

Останавливаюсь, оборачиваюсь к нему так резко, что в висках снова начинает стучать.

— Так ты в курсе? Кто это такой? Кто его привёл?

Теоден чуть хмурится.

— Этого эрида поймали на территории замка в ту ночь, когда горел корабль принцессы. Пришёл за твоей эридой, он пытался пробраться в дом, искал её.

— И ты не думал мне об этом сообщить⁈ — голос выходит жёстким, чуть громче, чем надо. — Сколько он уже здесь? Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Тогда на пристани был пожар, Каин. Считали, что самое главное — разобраться с кораблем Наэль, потом со стражей, с твоей эридой… Весь замок на ушах стоял.

Он качает головой, коротко, будто самому неприятно, что попался на этом.

— А потом… потом Рогнар сразу взял этого эрида под свой контроль. Сказал, что сам разберётся, приказал никого не подпускать. Держал его всё это время у себя в подвале. Видимо, ждал момента. Вот и дождался.

Внутри что-то резко сжимается. Крюки, пленник, Рогнар — всё сходится к одной точке. Этот ублюдок собирается выдавить из эриды слезу, убив парня у неё на глазах. Нет. Нет, этого не будет.

В груди поднимается волна ярости. Просто бегу вперёд — мимо Теодена, мимо стражи, прямо к двери охотничьего дома.

Глава 17

В первые секунды я не ощущаю ничего, кроме того, как мир сжимается в одну точку, где руки стражников удерживают Ривена, а костяные крюки рвут его кожу между рёбрами. Этого эрида нельзя было назвать другом, в том смысле, как понимают люди. Он не был тем с кем я могла бы делишь последний глоток имфириона в голодную зиму. Скорее соперником. Тем, кто всегда шёл рядом и всегда — наперекор, кто знал, как меня вывести из себя, заставить не сдаваться, даже когда пальцы ломило от усталости.

Я смотрю на кровь, на то, как Ривен дёргается от боли и не знаю, что должна чувствовать. Это должно быть больно, наверное. Или страшно. Может быть, жалко или тошно. Эриды не плачут по павшим. Их имена останутся на страницах Книги Памяти. А всё, что здесь происходит — игра, в которой наши жизни, только цена за чью-то власть.

Рогнар приближается, даёт знак палачам, и те, словно по команде, натягивают крюки. Всё вокруг будто тонет в глухом, белом шуме. Я слышу только то, как кости трещат от натяжения. Алхимик держит меня крепко, будто издевается над самой идеей, что я могу вырваться.

В этот момент дверь распахивается и с грохотом ударяется о стену. Каин появляется в проёме — так резко, что даже воздух в комнате меняет вес. Вместо привычных доспехов на нём чёрная рубашка, расстегнутая у горла. Губы сжаты, взгляд такой, что даже палачи застывают, не дыша.

— Прекратить. Немедленно. Крюки убрать.

Палачи отводят взгляд, медленно, но послушно ослабляют хватку. Крюки выходят из тела с мерзким хрустом, а за ним стекает на пол свежая кровь. Ривен шатаясь, опускается на пол, поддерживая себя одной рукой.

Я с трудом вдыхаю, перевожу взгляд на Каина, но он не смотрит на меня, вся его ярость сосредоточена на людях в комнате.

— Что это за представление? Кто дал право проводить казнь? — Каин не кричит, но в каждом слове — вес, который не сдвинуть даже стражникам. Он шагает вперёд, его шаги звучат слишком громко в этой тесной, пропахшей кровью комнате. Вижу, как палачи переглядываются, не знают, куда деть руки.

Рогнар, собравшись, медленно выпрямляется.

— Все было сделано по протоколу, ваше высочество. Пленник опасен. Я исполнял вашу волю, вам же нужна слеза этой эриды.

— Я не отдавал приказ убивать. Следующий раз, когда решишь действовать по протоколу, убедись, что я подписал этот протокол сам.

Рогнар едва заметно прикусывает губу, не отводит взгляда, но плечи его чуть опускаются.

— Ваше Высочество. Ваши требования были ясны. Я должен был проверить границы. Всё происходящее, ради вашей цели…

— Убирайтесь. Сейчас же!

Палачи не ждут второго приказа, быстро забирают свои крюки, двигаются к двери, стараясь не встречаться с Каином взглядом.

Рогнар остаётся на месте, сжимает кулаки. В его лице холодная досада, словно он видит не провал, а сорванный опыт.

— Слушай внимательно, — говорит Каин, глядя Рогнару прямо в глаза. — С этого момента ты здесь больше не служишь. Убирайся из замка сейчас же. Ты нужен был мне как алхимик, а не как безумный палач, которому нечем заняться. Следующий раз, когда тебе захочется проверить чьи-то границы — проверь свои. Если не найдешь — я помогу.

Рогнар замирает. Лицо чуть меняется, словно он не ожидал такого поворота. Брови чуть приподнимаются, во взгляде удивление. Он наклоняет голову на миллиметр, будто оценивает, не шутит ли принц.

— Прежде вы не вмешивались и всегда знали, что я делаю. С самого начала. Мы оба понимали, ради чего всё это. Ради цели, которую вы сами назвали, Ваше Высочество.

— Убирайся, Мар.

В комнате становится неестественно тихо. Даже Ривен, сидящий на полу, кажется, задержал дыхание. Рогнар смотрит на Каина несколько долгих секунд, пальцы дрожат от сдерживаемой ярости, но он не пытается спорить. Острота поражения слишком очевидна.