Всё заняло чуть меньше двух часов.

Пока Марвин говорил Лире, что и как должно быть, и что нельзя Минку в первый день, Рован устало опустился на стул рядом, взял со стойки первую попавшуюся пиалу и постучал ею по дереву.

— Ну что, хозяин, — прохрипел он. — Теперь можно и чай. Только обычный. Без твоих выкрутасов.

Я усмехнулся.

— Да я, пожалуй, и не смогу ничего другого, — и показал пальцы, которые дрожали не меньше, чем у Минка.

Рован хотел было о чём-то пошутить, уже расплывшись в своей фирменной улыбке, но неожиданно замер, уставившись в сторону Лириной комнаты. А улыбка его померкла.

— Хах! — выдохнул он.

Тяжело вздохнув и прикрыв глаза от досады, я повернул голову туда же, куда смотрел алхимик. Там, из-за косяка, выглядывала наглая серебристая морда, к чему-то активно принюхиваясь.

— Рован, — начал я, чувствуя, как по спине скатилась капля пота. — Ты только не торопись. Давай поговорим сначала.

— Обязательно поговорим, — произнёс он, и от того, как он это сказал, мне стало не по себе. При этом алхимик продолжал смотреть на Рау, после чего добавил: — Ты ведь помнишь наш первый торг, Тинг, то, что ты задолжал мне тогда «услугу»?

— Помню, — осторожно ответил я, посылая Рау прочь с глаз долой через Связку.

— Пришло время платить по долгам, — он посмотрел на меня так, будто видел не человека, а настоящую золотую жилу. — И для этого тебе придётся прогуляться со мной в город

Глава 10

Рау ещё несколько мгновений торчал в дверном проёме, принюхиваясь к Ровану, а потом бесшумно скользнул вдоль стены и исчез на кухне.

Никто, кроме нас двоих, этого не заметил.

Марвин склонился над Минком, собираясь утащить его в комнату Лиры и бормоча что-то о том, что нам вообще-то лавку открывать надо. Лира же сидела рядом на коленях и вытирала с лица парня кровь, которая текла у него из носа.

За окнами всё так же лил дождь, ветер бил в ставни и завывал в дымоходе так, что даже собственный голос приходилось повышать.

Рован медленно поставил пиалу, которую он крутил, обратно на место.

— Пройдём на кухню, — сказал он тихо и просто поднялся, первым пройдя за стойку.

Я, поняв, что он хочет поговорить один на один, а возможно, и посмотреть на Рау, который спрятался среди посуды под рабочим столом, задержался на мгновение.

Затем уверенно поднялся и пошёл следом за Рованом.

На кухне было душно. В очаге догорали поленья, от мокрых плащей тянуло сыростью, а на столе остались гайвань, нож и несколько баночек, которые я не успел убрать перед раскрытием Родника Минка.

Рован остановился у окна и посмотрел на меня.

— Духовный зверь из семейства рау, — произнёс он. — Молодой. Связанный с человеком. Твой?

Я опёрся ладонью о край стола, думая о том, что отпираться смысла нет. Рован не дурак. Он видел зверька, заметил нашу реакцию, а до этого несколько раз спрашивал, откуда Минк таскает хорошие травы.

— Мой, — вздохнул я, поглядывая краем глаза на алхимика.

Рован кивнул, словно услышал именно то, что ожидал.

— И как давно он к тебе привязался? Выглядит совсем ещё детёнышем.

— Почти месяц.

На его лице ничего не изменилось, но взгляд стал тяжелее.

— Почти месяц, — повторил он с явным осуждением в голосе. — Почти столько же я живу здесь и хожу к тебе. Приношу травы. Готовлю лекарства для твоей сестры. Теперь ещё рыжего взялся учить. А ты всё это время молчал.

— А что мне было делать? — вскинул я брови, не узнавая всегда весёлого Рована. — В первый же день посадить тебя за стол, налить чаю и сказать: «Здравствуй, Рован, у меня здесь духовный зверь прячется, только ты никому не рассказывай»?

— Можно было не в первый.

— Ты прожжённый торгаш, который печётся о своих алхимических рецептах больше жизни. Сам должен понимать, что чем больше людей знают тайну, тем быстрее она перестаёт быть тайной.

Рован мрачно усмехнулся.

— И кто знает?

Я помедлил, но честно ответил:

— Лира. Минк. Марвин. Хорк. И, возможно, лекарь Эрдан.

— Даже Хорк, — Рован потёр бороду. — Все знают, кроме меня.

— Да что с тобой? Я слышу в твоём голосе… — я замялся на миг, но так и не подобрал слов.

— Это ты у нас на старика похож своими повадками, словами и глазами, а я обычный парень. Мне и тридцати нет, если тебе интересно. И я что, не имею права расстроиться, когда тот, кого я уже считаю другом, скрывает от меня такую важную информацию? — вскинул он брови.

Я в ошеломлении покачал головой. Вот уж от кого, а от добродушного здоровяка Рована такой реакции я не ожидал. Думал даже, что он может броситься рассказывать обо мне Ищейкам, но вот такого… нет, не ожидал.

— Так, хватит этого, — поднял я руку. — Я говорил, что расскажу тебе, когда будет время. Считай, оно настало. Теперь ты знаешь, и я хочу знать, что ты планируешь теперь делать с этим знанием?

Во взгляде Рована что-то блеснуло — не обида и не злость. Там мелькнул какой-то огонёк. Опасный, неприятный. Такие глаза я часто видел у Рау, который что-то затевал.

А ещё так смотрит человек, который нашёл что-то, что давно искал. Мне этот взгляд не понравился.

— Я вижу взгляд торговца, почуявшего наживу, — усмехнулся я.

Только Рован сейчас думал явно не о деньгах.

В зале послышались шаги — Марвин отнёс Минка в комнату к Лире и начал расставлять столы на места, ругаясь под нос.

А затем кто-то постучал в дверь. Через несколько секунд послышался скрип, затем чужие голоса. Видимо, даже в такой дождь ходят по тракту путники.

Из зала донёсся голос Марвина:

— Тинг! Чайник Хвойного мотива! Да побольше!

Я не ответил, молча поставив воду греться над очагом.

— Тинг! — снова рявкнул старик. — Оглох, что ли?

— Сейчас! — ответил я.

Рован даже не обернулся и попросил:

— Покажи своего зверя. Посмотрю хоть нормально, — уточнил Рован, — а не на морду из-за косяка.

Мазнув по здоровяку взглядом, я взял с полки баночку с сушёными бутончиками терпкоцвета, разломил, роняя в чайник. Потянулся