горло скрюченного мною «спортсмена», поднял его голову, причинив дополнительную боль, и спросил:

— Ты назовись, дурашка. Кто такой, под кем ходишь? Сколько ходок было, хотя я вижу, что несудимая дешёвка, баклан. Может тебя в унитаз головой засунуть вместе с приятелем? Или в женское биде для разнообразия?

— Серёга я, Фарой зовут, — прохрипел зажатым горлом будущий уголовник, если доживёт.

— Кто за тобой стоит? — повторил я вопрос.

— Я сам по себе, мы с Вовчиком десять точек под себя взяли. Тебе хуже будет, если не отпустишь, — пытался мне угрожать из полусогнутого положения дурилка. — Пацанов позовём, закопаем тебя.

Последняя угроза мне не понравилась. Я решил найти рэкетиру новое занятие, чтобы отвлечь от меня. Посмотрю, кто ему на замену придёт, и придёт ли? Перекрыл ему и Вовчику мочеточники, да вытащил в коридор обоих. На прощание пнул шустрым рэкетирам под зад, постарался. Метра три-четыре пролетели, надеюсь без травм. Эту неприятную сцену видели десятка полтора ранних посетителей поликлиники и бежавшая на работу Люся. Но все предпочли молчать, рассказы о бандитах уже ходили по городу. Я демонстративно поправил белый халат и зашёл в свой кабинет-кандейку.

* * *

Главный врач областной онкологии рассматривал медицинскую статистику своего учреждения за последние два года. И она его не радовала. Он обвёл взглядом собравшихся в кабинете руководителей подразделений, единственным не начальником в котором был юрист.

— Кто скажет, почему смертность в нашем центре за последние полтора года выросла в пять раз? — Все присутствующие начали отводить взгляд от главного врача, словно знали, но не хотели говорить. Хотя, так и было, многие догадывались о причине увеличения смертности, «неожиданно» совпавшей с увольнением простого санитара.

— Чего тут тайного, все знают, что смертность выросла после увольнения Кузнецова, Как и выросла заболеваемость сотрудников. Два года назад и персонал болел в три раза реже. — Демонстративно ухмыльнулся юрист, бывший следователь, после выхода на милицейскую пенсию, устроившийся на спокойную работу. Наличие милицейской пенсии давало ему некую независимость, потому он и не боялся говорить начальству правду. Он ещё полгода назад задался вопросом причин роста смертности в онкоцентре, сразу просчитал, но молчал, понимая, что это никого не волнует, кроме больных.

— Кем работал этот Кузнецов? — удивился главврач, не подвергая сомнению слова юриста.

— Санитаром у нас в отделении, на одну пятую ставки, только в выходные приходил. Ему главврач так разрешил. — Свои двадцать копеек вставила завотделением.

— Помню этого парня, если так считаете — надо вернуть. Николай Сергеевич, найдите его, адрес в кадрах есть. Снова примем его на работу, хоть на полную ставку, хоть на полторы. Думаю, не откажется. — Строго взглянул на юриста главврач.

— Это вряд ли, он сейчас в кооперативе работает и зарабатывает больше нас, вместе взятых. Но сходить — схожу. — Улыбнулся ещё раз юрист, откидываясь на спинку стула.

* * *

— Привет, Фёдор! — После очередного клиента ко мне зашёл мой бывший коллега, юрист из онкологического центра. — Только на пару минут, не волнуйся.

— Привет, — я поздоровался за руку с адекватным пенсионером МВД и предложил ему сесть жестом. Сам уселся рядом. В кабинете помещалась лишь кушетка и пара стульев.

— Я по поручению главврача, который тебя уволил. До него только вчера дошло, что в больнице не только он работает с больными. Вернее, я подсказал. У него появилось оригинальное предложение, вернуть тебя на работу санитара, аж полтора оклада пообещал. — Николай Сергеевич улыбнулся.

Я покачал отрицательно головой.

— Да всё понятно. Но у меня встречное предложение. Возьми меня в кооператив, я организую лечение больных из нашего центра. Сам же знаешь, люди на всё готовы. Доход у тебя вырастет раз в десять, а я подбирать буду нормальных, чтобы не болтали. Тем более, байка о тебе, когда доносчица в милицию получила свою болезнь обратно, вовсю гуляет по Перми. Только о безымянном знахаре.

Я задумался. Вот он, мой шанс заняться настоящим лечением, а не пухлых тёток по спинам гладить.

— Я всё продумал. Снимем квартиру, сам найду, чтобы не подставлять поликлинику. Твой устав кооператива подходит, лечение и консультации там упоминаются. Никакой рекламы и объявлений. Я нахожу больного и прихожу с ним, он сразу подписывает договор об оплате консультации, на сумму, к примеру, пятьсот рублей. Дорого, но жизнь дороже. К тому же в частном порядке я рассказываю случай про бабку доносчицу. Если надо, буду приносить историю болезни с последними снимками. Ты лечишь, клиент отдаёт деньги, на этом всё. Начнём так, потом посмотрим, как дальше пойдёт. Если за день примешь трёх-четырёх больных, с массажем можно заканчивать. — Сергеевич прекратил уговоры и вопросительно взглянул на меня.

— Какую зарплату хочешь?

— Пока триста рублей в месяц. Там видно будет, какая инфляция начнётся. Мне не деньги нужны, людей жалко. Хотя и понимаю, что эти же люди нас за решётку отправят при случае. Всё равно жалко, особенно детей. — В его словах не чувствовал лжи, решил рискнуть.

— Хорошо, давай рискнём, на кого будем договора оформлять?

— Есть у меня запойный медик-пенсионер, он за бутылку тебе сотню бумажек подпишет, любых. Думаю, скоро и квартиру пропьёт. — Пожал плечами мужчина. — На него и аренду квартиры оформим, внесём в накладные расходы.

— Сколько надо денег для организации всего? — Я вытащил бумажник.

— Пока тысячи хватит, там видно будет.

Такая сумма у меня была, сразу передал Сергеевичу, тут же предложив:

— Ты и себя прими в кооператив заодно. Всё, меня клиент заждался, жду результата через неделю.

Мы попрощались рукопожатием и расстались. Я занялся массажом, особо не думая о нашем разговоре, потому что представлял, сколько времени займёт оформление всех документов. За одну неделю практически не управиться с учётом советской бюрократии. Тем сильнее был удивлён, когда через неделю вечером появился Сергеевич с полным комплектом документов.

— Собирайся, поедем квартиру смотреть.

Я оделся, и мы на машине юриста добрались до нужного дома, где мой работник (или агент) снял двухкомнатную квартиру на третьем этаже. Более того, привёз кушетку в залу и двуспальную кровать в другую комнату. Кроме того, в квартире оказался стол и шесть стульев, а на кухне холодильник и газовая плита.

— Вот три истории болезни для начала. Первым на субботу назначен мальчик пяти лет, в девять утра. В больнице ему не дают больше месяца. Привезут родители