— Я купила ему жирафа, — указываю я. Я беру жирафа, которого купила несколько дней назад, с кровати, где оставила его. — Вот, Тедди.

— Я ненавижу жирафов! — вопит Тедди. — Я хочу Элли!

О боже.

Джереми в итоге вынужден выносить Тедди из моей квартиры, пока тот плачет и кричит. Но хуже всего — тот кипящий взгляд, которым Джереми одаривает меня прямо перед тем, как захлопнуть дверь квартиры за собой.

У меня пульсирует голова, пока я выглядываю в окно и смотрю, как Джереми с визгом выезжает с моей подъездной дорожки на своей Tesla. Я не могу поверить, что он подумал, будто я способна на такое. Если он действительно так считает, надежды больше нет. Вероника победила.

Но нет, я не могу допустить этого. Если есть хоть какой — то шанс, что она может навредить моему сыну.

Ощущение, будто ледоруб вонзается мне в висок. Я отрываю взгляд от окна, направляюсь в ванную и дрожащей рукой открываю аптечку. Лунный камень на самом деле отлично помогает от головных болей, которые иногда бывают у меня во время менструального цикла, но я понимаю, что от этой он не поможет. Мои пальцы смыкаются вокруг бутылочки тайленола, стоящего между бритвой и зубной нитью.

Я слишком долго вожусь с защитной крышкой от детей и чувствую облегчение, когда мне удаётся открыть бутылку. Но, к моему удивлению, когда я переворачиваю содержимое бутылки в ладонь, оттуда выкатываются только три капсулы.

Как это возможно? Я купила эту бутылку тайленола, когда только переехала сюда, и принимала его всего один раз с тех пор. На этикетке указано, что в бутылке пятьдесят таблеток, так что не имеет смысла, чтобы все, кроме трёх, исчезли.

Затем мне приходит в голову ужасная мысль.

Если у Вероники действительно есть ключ от этой квартиры и она хочет избавиться от меня, она могла попытаться подсыпать тайленол в что — то на моей кухне. Как врач, я знаю, что одной бутылки тайленола достаточно, чтобы убить человека. И учитывая всё, что происходит в моей жизни, есть вероятность, что это могло быть воспринято как попытка самоубийства.

Но если это так, с чем она смешала тайленол?

Ответ обрушивается на меня как тонна кирпичей. Комбуча. Я пила комбучу ещё до того, как это стало модно, и я никогда не пробовала ничего подобного раньше, домашнего или нет. Должно быть, именно сочетание вкуса и тайленола в моём организме вызвало такую сильную рвоту. И хорошо, что это произошло — это, вероятно, спасло мне жизнь.

Я смотрю на бутылку тайленола, задаваясь вопросом, действительно ли Вероника способна на такое злодейство. Но она ведь устроила так, чтобы Рона Симингтон упала с лестницы. И совершенно ясно, как сильно она манипулирует моим мужем.

Моя голова всё ещё пульсирует, поэтому я проглатываю две оставшиеся капсулы тайленола. Если Вероника действительно пыталась отравить меня, я не знаю, что делать дальше. Комбучи давно нет, поэтому у меня нет доказательств. Если я попытаюсь сказать Джереми, он, вероятно, скажет, что у меня бред. Я даже не уверена, что Эзра поверит мне.

С этого момента я не могу больше недооценивать Веронику. Она явно пойдёт на всё, чтобы заполучить моего мужа, чего бы ей это ни стоило.

Я должна быть очень, очень осторожна.

Глава 28

— О, Наоми, это ужасно!

Я так благодарна Коре, которая согласилась встретиться со мной выпить в местном баре после инцидента со слоном. Зак у её бывшего мужа, так что, как и у меня, у неё бесплатный присмотр за ребёнком. Хотя разница между нами в том, что я отдала бы всё, чтобы сейчас быть дома с Тедди.

Но посиделки с Корой — неплохое утешение. Я рассказала ей, что происходит с Джереми, хотя опустила свои подозрения, что Вероника могла попытаться отравить меня. Когда я представляю, как произношу эти слова вслух, это кажется чрезмерно подозрительным. Я бы не вынесла, если бы Кора подумала, что у меня бред, как решил Джереми.

— Знаешь, что он делает? — говорит Кора, потягивая бокал розового вина. — Знаешь?

— Делает?

— Он газлайтит тебя.

Я отпиваю из своего бокала пино — нуар, хотя это определённо скорее глоток, чем легкая дегустация.

— Газлайтит меня?

— Определённо! — Её глаза расширяются. — Это так очевидно! Он говорит тебе приехать к нему домой в определённое время, а затем, когда ты приходишь, притворяется, что сказал тебе другое время, и что ты ошиблась. И он действительно убеждает тебя, что это ты была не права, и что ты не можешь следить за своими встречами. Я имею в виду, у тебя когда — нибудь была информация в письменном виде, которую ты неправильно поняла? Например, в тексте?

— Нет… он обычно говорил мне лично или по телефону.

Она торжествующе кивает.

— Как я и сказала, газлайтинг.

— Джереми не стал бы так делать.

— Я не знаю, почему ты его защищаешь. — Она скрежещет зубами. — Он был так ужасен с тобой на протяжении всего этого.

— Вероника даёт ему достаточно поводов, — замечаю я.

— Боже, она такая хладнокровная. — Кора кладёт руку мне на плечо. — Не знаю, кто из них хуже.

— Им манипулируют.

— Наоми. — Она сжимает моё плечо. — Дорогая, я знаю, ты всё ещё любишь Джереми, но он сделал свой выбор. Пришло время двигаться дальше. — Она оглядывает посетителей бара. — Видишь кого — нибудь, кто тебя привлекает?

— Я слишком стара, чтобы знакомиться с парнями в баре.

— Никогда не поздно знакомиться с парнями в баре.

Я просто качаю головой.

— Ладно, ладно. Ну, а как насчёт твоего симпатичного адвоката по разводам?

— Я просто… — Я массирую виски кончиками пальцев. — Я ещё не готова двигаться дальше. Даже если он вёл себя как мудак, я не могу выключить свои чувства к Джереми, как выключатель света.

— Он вёл себя не просто как мудак, Наоми, — говорит она. — Он пытается разрушить твою