— Где же этот человек? Разве он не знает, что у меня есть расписание, которому нужно следовать?

Нетерпение Алтона отвлекло меня от мыслей о матери.

— Секретарша сказала, что у него срочное дело, но он будет здесь как можно скорее.

Алтон встал и прошелся по кабинету.

— Еще две минуты, и мы уйдем. Я лучше использую свое время…

Его слова затихли, когда дверь открылась.

— Мистер Фитцджеральд, — сказал высокий красивый мужчина, кивнув Алтону.

Алтон протянул ему руку.

— Доктор Миллер, я только что говорил своей дочери...

— Да, ваша дочь, — сказал доктор Миллер, поворачиваясь ко мне и протягивая руку. — Александрия? Правильно?

Его блестящие карие глаза изучали меня, прежде чем остановиться на моих, когда мы пожали друг другу руки.

— Доктор Миллер, мы слышали, что у вас есть информация о моей матери?

— Да.

Он направился к другой стороне стола, а Алтон снова занял стул слева от меня.

Больше не сияя, его лицо потускнело, а слова замедлились.

— Я понимаю, что вы, мистер Фитцджеральд, очень занятой человек. Я сразу перейду к сути вопроса.

Я села повыше, подвинувшись к краю стула, выпрямив спину и шею, соединив колени и лодыжки и аккуратно сложив руки на коленях. Это была идеальная поза, но внутри у меня был комок нервов, каждый из которых растягивался и лопался от нарастающего напряжения.

Доктор Миллер открыл старомодную папку, лежавшую на его столе.

— Анализы крови показывают высокий уровень опиоидного гидрокодона. Мы проводим дальнейшие тесты, которые покажут продолжительность воздействия и на каких уровнях.

— Почему это так важно? — спросил Алтон. — Вы же знаете, что она принимала. Разве это не все, что имеет значение?

— Знание – это часть нашего плана, — сказал доктор Миллер. — Хорошо, что вы привезли ее сюда. Передозировка такого рода может привести к летальному исходу.

Я сделала глубокий вдох, но мои легкие оставались пустыми. Это было по-настоящему. Это не было уловкой. Я сморгнула влагу и сосредоточилась на словах доктора Миллера.

— Летальному? — спросила я.

— Да, мисс Фицджеральд.

— Коллинз.

— Коллинз, извините. Ну, к счастью, ваш отец осознал всю серьезность ситуации и обратился за помощью. Судя по ее предыдущим записям… — он пролистал бумаги в папке, — …доктора Бека, нормальная масса тела Аделаиды колеблется от ста девятнадцати до ста двадцати двух фунтов. В настоящее время она весит сто девять фунтов. Потеря аппетита и тошнота являются ранними признаками передозировки гидрокодона. Другие симптомы включают спутанность сознания и слабость.

Он повернулся к Алтону.

— Разве вы не сказали, что она вела себя как-то странно?

— Да, говорила вещи, которые не имеют никакого смысла. Она даже ездила в частные места и там терялась. Я получал звонки о том, что ее нет дома. И посылал кого-нибудь за ней, а позже она ничего не помнила о случившемся.

Доктор Миллер покачал головой.

— У миссис Фитцджеральд также была концентрация алкоголя в крови ноль целых двадцать две сотых процента.

— Высокая? — спросила я.

— Допустимый лимит на вождение автомобиля в Джорджии составляет ноль целых восемь сотых процентов. Уровень вашей матери был почти втрое выше допустимого. Большинство людей находятся в бессознательном состоянии при уровне ноль целых три десятых процента. Важным фактором является то, что мы не брали у нее кровь больше часа после того, как она была госпитализирована. Организм усваивает алкоголь со скоростью ноль целых шестнадцать тысячных процентов в час.

Он снова повернулся к Алтону.

— Вы привезли ее сюда поздно утром. Ваша жена обычно пила рано утром?

Алтон отрицательно покачал головой.

— Доктор, когда моя жена просыпается, я обычно на работе. Я не знаю, как рано она начинает пить. Казалось, что в последнее время она потребляла все больше и больше.

— Это комбинация, — объяснил доктор Миллер. — Смешивание опиоидов и алкоголя создает депрессивное состояние. Эти два химических вещества взаимодействуют таким образом, что создают негативный эффект. Опиоиды замедляют работу центральной нервной системы, замедляя дыхание и болевые сигналы. Викодин также содержит ацетаминофен, который блокирует болевые сигналы. Вот почему это помогло Аделаиде справиться с головной болью. Алкоголь также является успокоительным средством, замедляющим дыхание и другие функции организма. Он отличается от викодина, но и то, и другое создает нагрузку на организм и органы, особенно на печень. У нас есть еще несколько тестов, запланированных для оценки ее печеночных ферментов, а также функции других органов, включая сердце.

— Сердце? У нее есть проблемы с сердцем?

Я вспомнила, как Алтон говорил об этом, но мне хотелось услышать это от доктора.

— Сочетание опиоидов и алкоголя вызывает гипотонию. Замедление сердечной мышцы приводит к аномально низкому кровяному давлению. Точно так же, как высокое кровяное давление опасно для сердца, так и низкое кровяное давление. Мы еще не полностью оценили ущерб, который миссис Фитцджеральд нанесла себе.

— Почему ей дают успокоительное? — спросила я.

— Процесс детоксикации очень сложный. Тело вашей матери уже привыкло к токсинам. Удаление их имеет свой собственный набор побочных эффектов: раздражительность, беспокойство, головные боли, ночные кошмары и бессонница. Главная медсестра, назначенная миссис Фитцджеральд, отметила эпизоды беспокойства и паранойи, пытаясь свести к минимуму текущие лекарства. Это для собственного блага и комфорта вашей матери – проспать весь этот трудный процесс.

— Ей больно?

— Нет, мисс Коллинз, ваша мать пребывает в блаженном неведении. Мидазолам в капельнице удерживает ее от переживания жестокой реальности ее выбора.

— Как долго она будет лечиться?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказал доктор Миллер. — Мы постоянно проводим тесты. Печеночные ферменты будут очень важны. Если печень слишком повреждена, если ферменты слишком высоки, нам нужно будет пересмотреть наше лечение. Мы не хотим причинять дополнительный ущерб.

— Доктор, — сказал Алтон, — Делайте все, что требуется. Деньги – это не проблема.

— Она счастливая женщина. Это лечение не всегда покрывается страховкой и может быть довольно дорогостоящим. Как только токсины будут выведены из ее организма, потребуется интенсивный уход.

Алтон повернулся ко мне.

— Александрия, разве ты не согласна, что твоя мать должна иметь самый лучший уход, который только можно купить за деньги?

Мое дыхание стало быстрым и поверхностным. Я надеялась на чудо. Я молилась о том, чтобы, приехав сюда, найти свою мать такой же жизнерадостной женщиной, какой я ее помнила. Но вместо этого она