и, ударив стопами в потолок, я выгнулся в спине, выламывая её ствол, критически выводя его из цепи подачи патронов. Но свет моргнул, и Оссока прыгнула на меня, а её правая ладонь прорезала воздух, словно планировала одними пальцами срезать мою голову. Но я отклонился назад и пинком правой ноги снизу вверх, пробил её подбородок. Человеку бы это сломало челюсть, отправило бы в нокаут, но не её.

Тем временем живой Ван Юй прыгнул на свою андроидную копию, двумя руками опуская его руку с пистолетом в пол, а турель уже поворачивалась на меня. Оссока махнула когтями в мою сторону, тяжело и размашисто, и я отступил так, чтобы не быть в поле зрения турели, чтобы не угодить под пули автоматической пушки, которая плевать хотела на моё кунг-фу.

И механический Ван Юй ударил живого Ван Юя по затылку, а его пальцы вцепились в кудрявую голову конструктора, оттягивая его на себя. И китаец был уже почти без сознания, но всё еще держал машину за руку не давая той стрелять.

И тут Оссока резко присела, а турель на потолке уже готовилась стрелять, однако пухленький дипломат прыгнул и повис на стволе турели, пытаясь копировать то, что сделал я. Но турель принялась нашивать, грохоча и стреляя в бетон на полу. Это всё дало мне время, чтобы, шагнув к Оссоке на разножке, воткнуть своё колено ей в лицо. Теряя равновесие и падая на неё, я пролетел чуть дальше, но машина уже вставала, и, оказываясь на заднице, я поймал её ногами, затягивая её голову и плечи на себя. Борцы бразильского джиу-джитсу отсюда бы делали удушающий или болевой на руку. Но в BJJ запрещено выкручивать яйца, а Оссока будет. И я обнял её голову, схватив руками у себя под мышкой, а сам, поймал свою кисть в замок и натянул на себя.

И я не прогадал: пальцы киборга снова вцепились в мою промежность, но теперь это была вотчина Сидорова, ибо член уже вставал. Счёт шёл на секунды. Сколько ещё дипломат провисит на раскаляющемся стволе турели? Сколько ещё Ван Юй повозится с рукой робота? Что сильнее — захват за гениталии, или моё желание закончить это вот всё?

Я выгнулся в спине, отталкивая ногами от себя, опираясь в борцовском мостике на плечо, прогибаясь и чуть вибрируя захватом, чтобы каждое микродвижение рвало внутренности. Так борцы ломают бейсбольные биты, примерно так вытягивают впившегося клеща. И внутри корпуса Оссоки захрустело и забулькало, а мою грудь обдало горячей пульсирующей кровью. Но я не остановился, а тянул изо всех сил.

Турель под потолком вдруг хлопнула, а её ствол раскрылся покрасневшей розочкой, а дипломат, спрыгнув, с размаха ударил ногой робо-Ван Юя в голову, и тот, издав электронный раздваивающийся звук, вдруг завис, снова, выпуская волосы своего создателя из захвата.

— Есть! Контроль за машинами у меня! — произнёс у меня в ухе Тиммейт.

А я перевернул ослабшую Оссоку и уже сидя сверху вытянул то, что хотел. Голова осталась у меня в руках, а с её основания свисал металлический, склизкий и кровавый каркас позвоночника машины.

И только сейчас, я почувствовал боль в паху. Она скрутила меня, заставляя осесть на колени и согнуться. Просил же ракушку железную… «Потерпи, скоро Тибет», — говорили они. «Будет весело», — говорили они.

— Здание под нашим контролем. — произнёс я дипломату.

— Я понимаю по-русски! Спасибо, хорошо! — произнёс полненький мужичок обожжёнными руками, забирая у робота Ван Юя ствол. И, беря телефон, он прислонил его к уху, произнеся: — Уважаемый господин Председатель Си, мы контролируем центр, угроза устранена. Да, русский Медоед ликвидировал предательницу!

— Братух, если бы не ты, меня бы расстреляли. — произнёс я сквозь боль.

— Слушаюсь, позвать на приём? Как вернувшийся? — Он опустился на колено и приложил ладонь к шее Ван Юя. — Убит своим детищем. Да, уверен, его мозг ещё послужит Китаю!

Он говорил на китайском, но Тиммейт мне переводил. А потом я встал и просто вышел с головой Оссоки, смотря на застывших в беге по коридору к комнате оцифрованных роботов. Я зашёл в лифт и поднялся на первый этаж, где увидел, как Дикобраз вручает Ли колбы. Подошёл и я и, подняв выданную мне ранее каску, положил туда голову Оссоки и, вручив Ли, произнёс:

— Мозг мятежницы цел, Ван Юй мёртв, башня снова под контролем главного пульта. Тактические учения считаю успешными. Ваши роботы могут делать вещи.

И вышел на свежий воздух, на светлое солнце, пробивающееся сквозь дымку серого пекинского неба, и вздохнул носом.

— Тиммейт, доложи обо всём Дяде Мише. — тихо произнёс я.

— Справка делается, но он видел всё он-лайн. Что за ниндзя этот дипломат был? — спросил меня Тиммейт.

— Я не знаю. Как не узнаю и того, как Оссока взяла под контроль целое здание, как перебила охрану и как смогла поставить себе под контроль все машины, которые его обороняли. Это какой-то бред, у меня в голове не укладывается. — произнёс я.

— А Тим бы смог? — спросил у меня Тиммейт.

— Тим бы смог. Но это Тим.

— Почему ты не подумал о том, что Ван Юй попал под её влияние? — снова спросил он.

— Зачем тогда держать его под дулом пистолета? — спросил я.

— Чтобы он не передумал, от вида крови. — предположил Тиммейт.

— Медоед, у тебя всё лицо в крови. — произнесла Дикобраз, подходя сзади. — И я не знаю, нормально ли то, что ты сам с собой разговариваешь.

На ней было измаранное пылью чёрное вечернее платье с декольте и порванное в районе бёдер — видимо, обезвреживать робота надо было налегке и быстро, а не с помощью красоты и эстетики.

— Кровь не моя. — произнёс я.

— Она в том числе сейчас идёт. — И Лера достала из сумочки салфетки и протянула их мне.

А я вытер лицо ими, понимая, что я не заметил, как что-то активировалось. Но это был самый удачный вариант из всех, которые случились. Со скольких попыток моё тело и глубинный разум вернувшегося разобрались, как это сделать, я не знал, и, наверное, правильно, что не знал.

— Выпьем, командир? — вдруг спросила у меня Лера.

— Только без приставаний, товарищ старший лейтенант. — произнёс я.

— Служу России! — проговорила она, услышав о повышении. — Разрешите вопрос?