их одергивала, но никогда не повышала голос по-настоящему. А вот Кэн-сэнсэй сейчас определенно был зол.

– Кто это предложил?!

Воздух в комнате словно задрожал от напряжения. И Сатико-сэнсэй, и дети замолчали – они впервые слышали, чтобы он говорил так резко. Кэн-сэнсэй с подозрением в глазах переводил взгляд с одного на другого, внимательно рассматривая каждого из «Зеленых».

Никто не признался. Шептавшиеся до этого пятиклассники аж съежились от ужаса. Никто не признался, но все они, в общем-то, думали примерно об одном и том же, поэтому их и ругали всех вместе.

– Сатико-сэнсэй, – позвал Кэн.

Та испуганно вздрогнула и молча взглянула на него.

– Достаточно, – сказал он. – Бросать здесь нельзя никого. Это же «Школа будущего»! Я ни за что не отвернусь от Нобу.

– «Не обращайте внимания» – это же просто фигура речи.

– Еще я думаю, что говорить ребенку нечто вроде «вот такой ты у нас» и «тут ничего не поделаешь», непозволительно, – не успокаивался Кэн-сэнсэй.

Сатико-сэнсэй замолчала. Голос Кэна больше не был громким, теперь в нем слышались грустные нотки.

– А теперь послушайте меня, – сказал Кэн-сэнсэй.

Нобу, все еще лежавший на полу, должно быть, понимал, что речь идет о нем, но тем не менее так и не поднялся, лишь уставился в потолок.

– Нобу – тоже один из нас. Мы обсуждали это вчера на «Вопросах и ответах». Да, кажется, будто ему не хочется ничего делать. Но думать, что лучше бы его с вами не было, это и есть настоящая травля.

«Ого», – пронеслось в голове у Норико.

Не только голос – теперь и глаза Кэна подернулись печалью.

– Сатико-сэнсэй, я прав?

Учительница молчала. Ее глаза были красными, когда она бросила сердитый взгляд на Кэна. Так и не сказав ни слова, она резко отвернулась.

– Давайте же сделаем это вместе. Мы оказались в одной группе по чистой случайности, но теперь все мы стали друзьями, – объявил Кэн-сэнсэй.

– Да, – одобрительно закивали дети.

И хоть всем было как-то не по себе, они вернулись к прежнему обсуждению. Вместо Сатико его возглавил Кэн-сэнсэй, который теперь снова заговорил своим расслабленным тоном. Постепенно все стало так, как раньше.

Сатико-сэнсэй незаметно выскользнула из комнаты. Кэн, скорее всего, увидел это, но ничего не сказал.

Норико это поразило до глубины души. Она и представить не могла, чтобы взрослые ссорились вот так, на глазах у всех. Ей казалось, что такое возможно только в семье. Ее удивили и крики Кэна, и поведение Сатико, которая, разозлившись, просто его проигнорировала. Это все было так по-детски.

А ведь их учителя легко могли оказаться чьими-нибудь родителями.

В тот момент Норико волей-неволей задалась вопросом о том, привезла ли и своего ребенка в лагерь Сатико-сэнсэй. И если да, то хорошо было бы, чтобы он не узнал, что его мать вот так отчитал другой взрослый.

Сердце в груди сжалось. Она почему-то вспомнила лицо собственной матери – впервые за долгое время.

На следующий день Сатико-сэнсэй так и не пришла.

Утром на Площади расстелили огромные листы веленевой бумаги, и каждая группа нарисовала по картине. Девочки надели свои постиранные и высушенные купальники, мальчишки были в плавках и без футболок. Все так увлеклись, что с ног до головы перепачкались красками. Похоже, эти картины тоже вывесят на прощальном Совете.

Некоторые мальчики прыгали прямо на бумагу и возили по ней руками и ногами, оставляя отпечатки, но никто их за это не ругал. Задачей сегодняшнего дня было «действовать решительно».

Пока все занимались делом, пришли несколько незнакомых им взрослых. Среди них был пожилой мужчина с седыми волосами, по виду старше остальных. Он легко мог бы сойти за настоящего директора школы у Подножия.

Кэн-сэнсэй, который рисовал вместе с Норико и остальными, тут же замер и выпрямился, когда они приблизились.

– Мидзуно-сэнсэй.

– Ох, продолжайте, продолжайте! Уверен, в этом году работы тоже получатся замечательные.

У незнакомого старика были седые волосы и длинная белая борода, отчего он походил на горного отшельника прямиком из сказок. Он прищурился, глядя на картины, которые рисовали Норико и другие дети.

– Какая динамика! Да, люди часто боятся действовать по зову сердца, но вот перед детьми изначально не стоят подобные преграды. В них скрыто столько всего – взрослые многим из этого похвастаться уже не могут.

Он как будто обращался ко взрослым – но одновременно и к Норико с остальными.

– Верно, – ответил Кэн-сэнсэй. Он, похоже, немного нервничал. – И это прекрасно, не правда ли?

Мидзуно-сэнсэй мягко кивнул, соглашаясь, а затем двинулся прочь с другими взрослыми. Не успела Норико подумать о том, кто же это был, как Кэн-сэнсэй тихонько сказал:

– Это заведующий нашим подготовительным отделением. А еще Мидзуно-сэнсэй – известный художник.

– Ого! – послышались удивленные возгласы.

Художник. Норико, конечно, знала о такой профессии, но настоящего художника видела впервые в жизни.

Она обернулась, чтобы посмотреть на Мидзуно-сэнсэя. Тот медленно шагал вперед под лучами солнца, сложив руки сзади, и оглядывал картины других групп. Худощавый, невысокий – и тем не менее была в нем какая-то таинственная притягательность. Из всех взрослых, с кем приходилось общаться Норико, такого человека ей еще не встречалось.

То ли благодаря воде из родника, то ли из-за жары, но с самого первого дня фруктовый лед оставался неизменно вкусным. Самозабвенно поедая очередную порцию, Норико заметила возле мороженицы шестиклассницу из «Зеленой» группы. Стоило младшим мальчикам попросить добавки и протянуть свои миски, как она забирала их и ложкой доверху наполняла наструганным льдом. Вообще-то она не дежурила по столовой, но, кажется, со вчерашнего дня начала частенько помогать на раздаче. Это была та самая девочка, которую Сатико-сэнсэй учила чистить персики.

– Кому-нибудь еще добавки?

Может, она просто сама по себе такая, переживает за окружающих. Так и не тронутый лед в миске на ее месте медленно таял – в заботах о младших ей даже присесть некогда было.

– Давай-ка, поешь, – сказал ей другой шестиклассник, заметив это. – Чего это ты торчишь тут все время?

– Так ведь женщина во время еды и не должна садиться. Делом надо заниматься.

Норико это удивило. Ее что, дома такому научили? Или она это узнала здесь, от учителей?

– Ты о чем? Ничего не понял, – ответил мальчик. – И почему тогда другие девчонки сидят? – громко спросил он, глядя на пристроившихся рядом Норико с Саей. – Вон тут, и там тоже.

Норико стало неловко, как будто их отчитали, хотя они даже не дежурные. Однако шестикласснице, по-видимому, было все равно.

– …Другие пусть поступают, как им хочется.

Мальчик, будто бы сдавшись, резко отвернулся и ушел с