чёткий, звонкий звук в тишине ресторана, — как шёлк платья скользит по бёдрам при каждом шаге.

И стоим вот мы перед зеркалом, носики, блин, пудрим. Свет в дамской комнате мягкий, льстивый, пахнет дорогими духами и освежителем воздуха с нотами пиона — такой сладкий, почти приторный коктейль. Зеркало во всю стену отражает нас обеих — я в изумрудном платье, она в чём-то светло-персиковом и обтягивающем. Бросаю взгляд — хорошенькая. Молодая. Неопытная — это видно по тому, как держится, по тому, как смотрит в зеркало.

И я такая вся приторная, начинаю, натягивая улыбку пошире:

— Как тебе идёт это облегающее платье! — выдыхаю с придыханием. — Я вот тоже думаю такое взять, но пока не решилась. — Это типа был комплимент её фигуре, если она конечно это правильно поняла.

Она тут же ответила, где она его купила. Голос относительно низкий. Назвала бутик, цену, дизайнера. Здорово. Практичная. Или просто привыкла хвастаться покупками.

— А ты давно с Денисом Валерьевичем встречаешься? — Произношу имя с подчёркнутым уважением, немного наклоняюсь к ней, как будто делюсь секретом. На слове «встречаешься» её глаза округлились — я видела это в зеркале, как зрачки расширились на долю секунды. Ну да — трахаешься — более точное определение, но я же культурная девочка.

— Второй раз, — как-то даже немного смутившись, ответила она. Румянец проступил на щеках, явно не от румян. Голос чуть дрогнул. Вообще какая-то начинающая. Неопытная. Но зато миленькая — большие карие глаза, правильные черты лица, кожа персикового цвета. Провал — она скорей всего ничего не знает. Наверное, вообще первый раз с таким типом связалась.

— Мне показалось, что Денис Валерьевич с юга? — Закинула удочку я, вроде бы между делом, поправляя локон волос.

— Мне кажется, с Волгодонска, — ого, девочка гораздо внимательнее, чем можно было предположить вначале. Значит, слушает, запоминает.

И тут это чудо юдо вваливается в женский туалет. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену с глухим стуком, от которого мы обе вздрогнули — я это почувствовала, как вибрацию, которая прошла по телу снизу вверх. Наверное, подумал, что трансгендерные туалеты уже ввели. Да вроде же не собирались. Стоит, широко расставив ноги, руки в карманах, ухмыляется. Я, как бы смущаясь, говорю, опуская глаза:

— Так вроде это женский туалет… — Ух ты, блять, какая я скромная. Голос сделала тише, немного неуверенный.

Дальше следует пассаж в его репертуаре:

— А я в мужском не трахаюсь, — Голос грубый, с хрипотцой. Кстати, интересно — почему? И смотрит почему-то на меня. Прямо в глаза, не моргая, с этой наглой ухмылкой. А я, блять, трахаюсь нон-стоп в туалетах. Видимо, у меня на лбу написано. Он, наверное, думал — мы тут уже и трусы поснимали, его ждём, с распростёртыми объятиями.

А дальше вообще перлы:

— В рот или в жопу? — Вопрос прозвучал так буднично, будто он спрашивал, какой кофе я предпочитаю. Предложение, которое не даёт возможности свободного выбора. Классический ультиматум. Ну да ладно, надо уже оставлять их здесь, пока руки не начал распускать.

— А ты на стреме постой, если трахаться не будешь! — Кричит он мне в спину, когда я уже разворачиваюсь к двери. Голос громкий, резкий — от него хочется пригнуться. Ага, сейчас шнурки поглажу.

Вернулась к папику — ноги несли сами, каблуки отбивали быстрый ритм, в ушах ещё стоял этот голос. Села рядом, разгладила платье, взяла себя в руки. Он на меня посмотрел как-то с интересом. Брови приподнял, в глазах мелькнуло любопытство, смешанное с чем-то ещё — подозрением? Ревностью?

— What?! — Я иногда перехожу на английский — ну так, когда по-русски уже нет слов. И глазки у меня такие круглые и невинные. Изображаю полное непонимание, что могло произойти.

— А что вы там делали? — Уточнил Миша. Голос ровный, но я слышу напряжение в нём, как натянутую струну — ещё не рвётся, но вот-вот.

— Мы? — Показывая на себя, уточнила я. Пальцем ткнула в грудь, наклонила голову. Ого, наверное, нафантазировал уже себе. Было бы интересно даже узнать, что конкретно. Наверное, целую порнографическую сцену в голове прокрутил.

— Ну да, — Решил не спрыгивать с темы Миша. Смотрит прямо на меня, не отводя взгляда. Ждёт.

Глава 4

— Просил постоять на стреме, но я решила, что они сами справятся, — Я бываю пошлой. Улыбаюсь уголком рта, в голос вкладываю эту едва уловимую иронию. И Мише это нравится. Вижу, как напряжение спадает с его плеч, как губы растягиваются в усмешке. Он усмехнулся — коротко выдохнул носом, качнул головой.

* * *

А вот на следующий день… Я узнала, что попала! А надо было напрячься уже тогда в ресторане. Надо было видеть знаки, слышать намёки, чувствовать опасность. Но нет — расслабилась. Решила, что всё под контролем. Ну и дура.

К вечеру он почему-то спросил:

— Так что, Денис тебе совсем не понравился? — Голос нейтральный, но я чувствую подвох — он как холодок между лопатками, необъяснимый, но настоящий. Естественно, он видел, как я реагировала на его «базар», так сказать. Видел, как морщилась от его слов, как отворачивалась. У меня, пардон, таких никогда не было. Ну извините — Университет, все дела. Образованные мальчики, которые хотя бы могли поддержать разговор о Достоевском или квантовой физике.

Я прекратила ловить ртом виноград, который он мне пытался положить в рот, когда я лежала у него на коленях головой. Кожа его джинсов приятно грубая под щекой, пахнет его одеколоном и ещё чем-то — чистотой, мужским теплом. Он хотел бы, чтобы я за ним поднималась — за виноградом — но пардон, хочешь давай, не хочешь — проехали. Это не тот цирк, в котором я готова выступать. В итоге ему ничего не оставалось делать, как класть его мне прямо в рот. Виноград прохладный, сладкий, лопается на языке, брызжет соком.

— И что я сейчас должна сказать? — Как истинный еврей спросила я. Вопросом на вопрос. Приподнялась на локте, посмотрела на него снизу вверх.

— Ну нравится или нет, — Опять продолжал он продавливать тему. Конкретный мужик, блин. Когда что-то в голову вбил — будет долбить, пока не получит ответ.

— Можно уточнить, к чему этот вопрос? — Голос делаю тверже, убираю кокетство. — Мне казалось, это твой, а не мой партнёр. — Мне хотелось наконец услышать продолжение. К чему вся эта прелюдия?

— Знаешь, — Начал он, и я почувствовала, как его тело напряглось подо мной — каждая мышца вдруг стала жёстче. — Я знаю, я тебя не предупреждал, но раньше с другими девочками