выдернуть руку, освободиться, но я имел дело со служебными собаками. Даже было дело, гонял в ватнике, имитируя «нарушителя». Даже если тварь отпустит, станет только хуже. Чревато новыми ранами.

Я сам подался к ней, навалился всем телом, засовывая локоть ещё глубже в пасть. Зубы впились сильнее, но ход у челюсти закончился, и я поймал момент.

— Ты гля-а-а чо-о-о! — заорал сверху Башка. — Да он ей сам руку в пасть пихает! Кусать-колотить, эт чо за тактика, кутятки⁈ Задобри монстра, накормив рукой! Ставок больше нет, таскать-гоношить!

Правой рукой я обхватил тварь за шею, пальцы скребанули по противоположному плечу. И сдавил, согнув сжав мышцы.

Тварь подо мной вошкалась, пыталась выбраться, разорвать контакт, но я висел на ней всем своим весом, вжимая вниз. Сто с лишним килограммов — это не шутка, особенно когда они падают сверху. Кроме того, я ощущал, что мои мышцы работают невероятно эффективно.

Я придавил эту гиенособаку коленом, продолжая сдавливать горло правой рукой.

Боль в левой руке пробилась сквозь адреналиновый барьер острыми иглами. Но это уже не имело значения.

— Халк давить. Нравится, ублюдина? — прорычал я.

Тварь хрипела, дёргалась, но куда ей деться? Она даже локоть мой выплюнуть не может. Челюсти держали мёртвой хваткой, но сомкнуться не могли. Мои кости выдержали. В нос бил резкий запах крови. Моей крови.

— О-о-о, пошло мясо! — визжал Башка, подлетая на полметра и кружась над схваткой. — Глянь чо, давит! Давит! Сдохнет сейчас! Кусать-колотить, плакали ставочки на харочек кровавыми соплями. Хе-хе!

Я вцепился кистью в плечо, сжал сильнее. Метания твари сделались хаотичнее, из пасти пошла пена.

Ещё.

И ещё.

Я стиснул челюсти и навалился, сжимая мышцы до судорог.

Хруст. Тварь замерла и сразу обмякла.

Что-то у меня в привычку входит шею встречным-поперечным ломать.

— О-о-о! Глянь чо, гля чо! Дурачка надо переименовать в Душителя! В Шеелома! Кусать-колотить, ты гля, ты гля, а?

— В Отелло, тля, — зло сказал я, поднимаясь. — Подожди, найду камень, самого в Одноглазого переименуют! В «Черный отряд» запишешься зато!

Тварь так и висела у меня на локте, челюсти после смерти заклинило. Я, придерживая труп правой рукой, побрёл в сторону первой поверженной гиено-псины. Не особо веря в успех, дёрнул на себя нож. И чуть не упал. Нож вышел из черепа легко, как будто и не клинил в кости. Сдерживая маты, я разрезал задушенной твари челюстные мышцы. Клыки вышли из руки с влажным звуком, на них остались куски моей кожи и мяса.

Я зашипел сквозь зубы, накатила слабость. Рука висела плетью, кровь стекала по запястью, капая на землю. Локоть распух, кожа покраснела. Раны от зубов довольно глубокие, но кровотечение, к моему удивлению, не такое и сильное.

Пришлось потратить остатки рубашки на перевязку. Постарался замотать локоть как можно плотнее. Трындец, конечно, грязищи в рану занёс. Но думать о гангрене, имея кровотечение, как-то не очень продуктивно. Я, может, вообще из этого лабиринта не выйду. Ещё одна такая встреча — и я труп. Максимум две.

— Слышишь, Башка, — сказал я, задрав голову. — Будь ласков, скажи, отсюда вообще выход предусмотрен?

— О-о-о, а я напоминаю, мои кутятки, мы с вами зырим региональный турнир Зелёного лабиринта! Тот, кто доберётся до постамента первым, получит главный приз, как и его поселение! Второй и третий участники смогут выйти, их награда — жизнь! А потом постамент перестанет работать и откроется лишь через сутки! И, да, у нас осталось девять участников, и постамент ещё не посещён! — радостно проорал Башка, крутясь вокруг своей оси. — Продолжаем глядеть за Дурачком! Он прикольный!

Ну спасибо, Башка. Не буду в тебя камнем кидать. Если не врешь, шут гороховый.

Рука болит адски. Но жить можно.

Лезвие ножа стало отсвечивать синим. Вроде не было такого? Или это у меня уже от боли и кровопотери зрение поплыло? Ладно, уже реально похрену, выживу — разберусь.

Я осторожно перешагнул через тела тварей и побрёл дальше.

— Ну ты гля чо. Совсем тупой! Или богач, таскать-хоронить!

А вот это сейчас к чему было?

* * *

Я бродил по лабиринту ещё часа два. Ну, по ощущениям. Солнце из-за стенок так и не показалось. А свет потихоньку тускнел. Башка летел за мной и гундел, что скучно и зрителям такое не нравится. Но не отставал. Один перекрёсток был перекрыт растущим прямо по центру здоровенным «фикусом» с единственным бутоном наверху гибкого зелёного ствола. Бутон поворачивался вслед за мной, и я не рискнул подходить ближе. Башка всячески подначивал меня, предлагая «задушить деревце», чем ещё больше отбил желание идти вперёд. Видел я реакцию и скорость здешней растительности. Ножом не отмашешься.

Вообще, последний час я шёл за Башкой. Он летел чуть впереди, якобы для «лучшего ракурса», только изредка нарезая круги, но мне казалось: Башка меня куда-то ведёт. Так или нет, я не знал, но сам я все равно понятия не имел, куда идти.

Я пересёк перекрёстки с несколькими сгоревшими в хлам стволами с «бутонами». Парочка ещё вяло подёргивалась. Что за парень с огнемётом здесь прошёл, я в душе не имел, и встречаться с тем, кто это сделал, не было никакого желания.

Ещё одна гиено-псина напрыгнула на меня из кустов. Прочертила на моих рёбрах очередной кровавый узор когтями, получила нож в голову и сдохла. Нож опять застрял. Я несколько раз дёрнул, упёрся ногой в тело и чуть не улетел в хищные кусты, когда он снова неожиданно легко высвободился.

Башка изрядно повеселился.

А лезвие трофейного ножа теперь отчётливо отливало фиолетовым. Я уже устал удивляться всем этим странностям, просто шёл вперёд, стиснув зубы.

— О, глянь чо, кажись, приплыли. Пока, дурачок! Было весело, кусать-колотить! — прокричав это, Башка сделал кульбит в воздухе, тряхнув ушами, и свечой взмыл вверх. — Ставочки делаем, ставочки. Бегом-бегом. Комиссия пять процентов, пихать-коптить! — донесся до меня удаляющийся вопль.

Причина его поспешного отступления стояла поперёк прохода. Вернее, две причины. Позади меня бесшумно появился худой высокий человек с луком. Наверное человек. Лицо скрыто тканевой маской, тело почти полностью замотано в какие-то тряпки или бинты. До него было метров двадцать.

А с другой стороны на т-образный перекрёсток лениво вышел серокожий здоровяк. Этот урод был даже выше меня и шире в плечах. В руках он держал какую-то странную палку с причудливо искажённым наконечником. Почему урод? Выглядел он точь-в-точь как орк с обложки какого-нибудь дурного фэнтези. Только в хламиде и с посохом.

Мы все на мгновение замерли, оценивая друг друга и прокачивая ситуацию.