У книги Пустотник есть аудиоверсия https://author.today/audiobook/610042

Глава 2

Лабиринт

Мексиканская дуэль. Только я не в вершине треугольника, а аккурат посередине между противниками. И без револьвера, тля!

Первым определился лучник. Тетива сухо щёлкнула, и я неуклюже дёрнулся, метнув в ответ нож. Убить или попасть даже не рассчитывал, тот стоял далековато. Сработал рефлекс плюс желание сбить следующий выстрел.

Но лучник стрелял не в меня, а в «орка». Видимо, посчитал его большей угрозой.

Стрела, искрясь электричеством, взорвалась перед «орком», опутав его плетями разрядов. Вспыхнуло голубоватое свечение, молнии бессильно ушли в землю, не причинив «орку» вреда.

А мой нож в полёте вспыхнул, оставляя за собой фиолетовый шлейф, и даже не замедлившись вонзился в грудь лучника по рукоять.

— Глянь чо, кутятки! Дурачок ножа дал! Херак и в грудак! Да тут, глянь чо, метров двадцать! — заорал держащийся на безопасной высоте Башка.

Лучник, неуловимым движением уже наложивший на тетиву следующую стрелу, вздрогнул всем телом. Выронил оружие и двумя руками вцепился в рукоять ножа.

Кажется, снова сработал фокус с застреванием.

«Орк» времени даром не терял. Он резко выбросил вперёд левую руку, и мне в спину влепилась тёмная капля. Атака была медленнее, чем у стрелка, но… Кислота? Яд? Холодная, липкая дрянь.

Я на мгновение замер, стиснув зубы, пытаясь оценить ущерб. Я вообще не ожидал от «орка» дистанционной атаки.

Капля растворилась в моём теле без следа. Только по позвоночнику пробежался липкий холодок и сразу исчез. А в глубине души начала подниматься дикая ярость.

Мразь зубастая!

«Орк» тоже застыл. Кажется, удивился не меньше меня.

За моей спиной лучник рухнул на колени, всё ещё пытаясь извлечь нож из грудины.

— О-о-о, гля ты чо! Не взяло! «Гниль» не взяла дурачка, гля! — захлебнулся Башка. — А ставочек больше нет, кутятки!

Я рванул к «орку». Руками разберу, паскуду! Никакой посох с шаолинем не поможет, уроду!

Орк мгновенно вышел из ступора. Дёрнул клыкастой башкой и тут же вскинул свою палку. На кривом наконечнике вспыхнул огонь. Я просто пригнулся, ускоряясь.

Взрыв!

Взрыв!

Огонь у меня под ногами и повсюду.

Воздух ударил в лицо.

Жаром хлестнуло по коже, как из раскочегаренной печи. Кусты по сторонам вспыхнули сразу, густо, с треском и едким дымом. Мой рывок сбился, я чуть не упал, ожидая боли ожогов, вони палёного мяса, отказа мышц и нервов.

Но я ничего не чувствовал. Только всепоглощающую ярость, которая возросла. Я раньше никогда не испытывал подобной жажды убийства. Сердце било молотом, пытаясь выскочить и пробить рёбра. Мышцы скрутились в тугие узлы. Мразь! Размазать, вбить в землю, рвать голыми руками!

Я выпрыгнул из огня, пока еще оставался собой. Пока ярость не сожрала меня окончательно.

Два шага.

На конце посоха расцветает отблеск огня.

Прыжок. Фронт-кик!

Удар отозвался в ноге, от пятки до бедра. Я словно в бетонную стену влетел. И даже до тела этой мрази не достал. Как будто его защищал слой плотного воздуха. Но инерция, бессердечная стерва, сработала на все сто. «Орка» приподняло в воздух и, как будто эта громада ничего не весила, швырнуло назад на пару метров. Прямо в «кустики».

Те сомкнулись вокруг него сразу. Ветви мгновенно оплели серокожего быстро, жадно, как атакующие змеи. Они окружали тело «орка», как будто скользя по поверхности невидимого купола. Опутывали ноги, руки, голову. «Орк» дёргался и дико орал.

— Кусать-колотить… вот это эпос! Диргатинка на ужин! Плакали денюжки, кутятки! — заверещал Башка, пикируя в сторону «Орка». — Гля чо, скока купол выдержит, ставки! Делайте ставки! Ставок нет.

Ярость погасла вместе с ударом, как не было. Я бросил быстрый взгляд за спину. Лучник лежал на земле неаккуратной кучкой тряпья. Поднял посох, который серошкурый качок выронил, отправляясь в свой последний полёт. Если справится с кустами и выползет, просто отоварю по кумполу.

Но куда там. Купол вокруг «орка» стал видимым, как радужная мыльная плёнка. Раздался музыкальный звук на одной ноте, и странная защита лопнула. Сквозь грудную клетку здоровяка сразу же проросли ветви, выворачивая наружу рёбра и лёгкие. Один отросток с хлюпаньем вонзился в глазницу. Я отвернулся от этой картины, и меня вырвало какой-то слизью.

Трындец, тля!

Куда. Я. Попал.

Ну ладно ещё Башка, светящийся нож и электрическая стрела. Это все можно объяснить! Огонь тоже можно как-то сгенерировать. Микроогнемёт какой-нибудь. Но эти, кусты-людоеды! Такого просто не могло быть в мире, который я привык считать «реальным». Позади раздался шорох, и я поспешил прыгнуть вперёд. Прыжок беременной жабы, ипатий-коловрат. Оглянулся.

Так и есть. Кровожадный куст перекрыл т-образный перекрёсток, встав новой стеной поперёк прохода. От «орка» и следа не осталось. Только лёгкий трепет ветвей, тля!

Я запоздало осмотрел себя, ожидая увидеть ожоги, слезшую кожу, горелое мясо. И… ничего. У меня даже штаны не сгорели. Из всех потерь — ногу отбил. Не сломал, вроде бы, но пятка болит, хромать буду точно. Ну и левой руке, кажется, трындец приходит. Боль отдаёт уже в плечо, я и пошевелить ей не могу, мышцы стали ватными. Локоть распух, как переваренный пельмень.

Опираясь на посох, поковылял к лучнику. Прошёл мимо места взрыва. Там, где меня накрыло огненной атакой, был круг зелёной травы метра в полтора диаметром. За пределами круга всё сгорело в пепел. Даже хищные кусты не устояли перед силой пламени. Что это было? Забросим в копилку вопросов. Главный ответ на вопрос: «что за хрень эта жизнь», уже всё равно получен. «42», если верить одному крутому фантасту.

Потянул на себя рукоятку ножа, и тот легко выскользнул из раны. Лезвие чистое, теперь пурпурного оттенка, без малейших следов крови. Ткнул ногой тощее тело. Не шевелится.

Магия просто, тля. Любая технология, как известно, от магии не отличима, если ты тупой и не понимаешь, как она работает. Поэтому для меня здесь и сейчас вообще разницы нет.

Слизистая капля, которую Башка назвал «Гнилью», на меня не подействовала. Никак. И огонь этот… я как будто впитал его. Впитал и разжёг ярость. А удар ногой вобрал её и вышвырнул в «орка» с его грёбанной оболочкой.

Как мало я понимаю, в том что вокруг происходит. Бесит! Но каждый рывок больного плеча, каждое давление на пострадавшую пятку убеждали меня в одном. Я живой.

Это всё по-настоящему.

Я покосился на догорающие кусты. Там, где огонь прожёг изгородь, открылось два новых прохода. Но