подоконника и отправился по коридору. Бекон шёл впереди, задрав хвост трубой, поглядывая на запеканку в моих руках. У двери Сметанникова я остановился и постучал. В этот раз ломиться в его комнату не было смысла.

— Степан Матвеевич, — позвал я, — я принёс вам поесть.

— Я же сказал, не хочу, — хрипло ответил он.

— А я не спрашивал, — ответил я и толкнул дверь плечом.

Сметанников сидел в той же позе, что и полчаса назад, но когда запах запеканки доплыл до его носа, он вздрогнул и невольно покосился на тарелку, и я увидел, как он сглотнул. Он не ел уже два дня, и его организм предательски реагировал на запах горячей еды.

— Что это? — спросил он глухо.

— Молочная запеканка с курицей и грибами, — ответил я, ставя блюдо на прикроватный столик, который я наспех поднял с пола. — Ваше молоко, ваша курица, моя работа. Ешьте, Степан Матвеевич. И пока вы едите, послушайте меня. Я знаю, вы думаете, что всё кончено, что князь вас разорил и теперь осталось только лечь и сдохнуть. У меня есть предложение, которое может спасти всех, кто пострадал от князя. Он сожрёт нас поодиночке, а вместе мы можем отбиться.

Сметанников молчал, не отрываясь, смотря на тарелку. Наконец, медленно протянул руку и взял ложку. Первый кусочек он попробовал с опаской, словно боялся, что еда отравлена. Второй — уже быстрее. А после третьего его лицо, до этого застывшее в маске боли и упрямства, дрогнуло. Он закрыл глаза и замер на несколько секунд, не дыша.

— Вкусно, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучало удивление. — Очень вкусно.

— Знаю, — ответил я, садясь на край кровати. — А теперь давайте поговорим о деле. У вас много товара, а у меня есть трактир, который скоро откроется. Князь запретил кому бы то ни было покупать у вас? Отлично. Значит, мы сделаем так, что никто об этом не узнает…

Я замолчал, потому что за окном вдруг раздался отдалённый стук копыт. Бекон мгновенно насторожился и одним прыжком оказался на подоконнике. Сметанников побледнел и быстро отставил миску.

— Опять они, — прошептал он. — Вернулись.

Я встал и подошёл к окну, осторожно отодвинув край занавески. По разбитой дороге к ферме приближался всадник. Он ехал медленно, но не таясь. Всадник был один, но на поводу у него шла вторая лошадь. На ней не было седла, а поперёк спины перекинуты тяжёлые мешки.

С такого расстояния лица я разглядеть не мог, на всаднике был плащ с капюшоном, надвинутым низко на лоб. Меча не было видно, значит, он не княжеский вышибала, а этот ехал один, словно не сомневался, что его здесь ждут.

Бекон, не отрываясь, следил за всадником, и его уши нервно подрагивали. Он не шипел, как на налётчиков, но и не расслаблялся. Чуял что-то необычное и пока не решил, враг это или друг.

— Один, — сказал я негромко. — Но с запасной лошадью. Похоже на гонца или торговца. Вы ждали кого-то, Степан Матвеевич?

Сметанников с трудом поднялся с кровати и, морщась от боли, доковылял до окна. Присмотрелся, сощурив воспалённые глаза, и вдруг его лицо изменилось. Страх сменился изумлением, а изумление — чем-то, чего я не ожидал увидеть на лице этого сурового мужика. Надеждой.

— Не может быть, — выдохнул он и, забыв о боли, рванулся к двери.

Глава 13

Я выскочил следом за Сметанниковым, гадая, что именно заставило этого избитого человека забыть о боли и броситься к выходу. Бекон возмущённо мяукнул и припустил за мной, едва не запутавшись в собственных лапах.

На крыльце Сметанников замер, тяжело дыша и придерживаясь за покосившийся косяк. Его плечи вздрагивали, а взгляд был прикован к всаднику, который уже миновал разбитые ворота и въезжал во двор. Я встал рядом, положив ладонь на рукоять ножа скорее по привычке, чем из реальной тревоги. Реакция молочника, да и Бекона подсказывала, что приехал не враг.

Всадник натянул поводья и остановил гнедого в десяти шагах от крыльца. И я смог его хорошо разглядеть. На вид гостю было лет сорок, плотный, с короткой бородой и обветренным лицом. Одет он был в дорожную куртку из тёмного сукна, на ногах — высокие сапоги, покрытые пылью долгой дороги. На плече висела холщовая сумка, из которой торчал край какой-то бумаги.

— Степан, — хрипло произнёс он. — Живой!

— Матвей, — с невыразимым облегчением выдохнул Сметанников.

Матвей спешился по-медвежьи тяжело, бросил поводья и в три широких шага оказался у крыльца. Он поднялся по ступеням, не глядя на меня, и остановился вплотную к Сметанникову. Его взгляд скользнул по молочнику, и я увидел, как его кулаки сжались, а на скулах заходили желваки.

— Княжеские? — спросил Матвей.

— Они, — коротко подтвердил Сметанников.

Матвей помолчал, переваривая. Потом обвёл взглядом разгромленный двор и сквозь зубы, выругался так, что я невольно постарался несколько особо хороших выражений запомнить. Бекон, услышав эту тираду, одобрительно мяукнул, словно полностью разделял мнение говорившего.

— Я как узнал, сразу выехал, — продолжил Матвей, переводя дыхание. — Едва гонец от твоей доярки примчался, сразу и отправился. Не думал, что князь так далеко зайдёт. Но всё равно взял всё, что смог.

Он кивнул на вторую лошадь.

— Зерно, мука, немного денег. Немного, Степан, не обессудь, сам знаешь, у меня у самого сейчас негусто. На первое время хватит.

Сметанников покачал головой и вдруг обнял Матвея. Коротко, по-мужски, хлопнув ладонью по спине, но в этом жесте было столько благодарности, что слова казались лишними.

— Проходи в дом, — сказал он, отстраняясь и вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Только там… ну, сам увидишь.

— Уже видел по дороге, — отозвался он и посмотрел на меня. — А ты кто такой?

— Марк Винтер, повар из «Сытого Вепря», — представился я. — Приехал поговорить со Степаном Матвеевичем о деле. И, кажется, вовремя.

Матвей перевёл вопросительный взгляд на друга.

— Представляешь, приехал, дверь высадил и, знаешь, что сделал? Накормил! — морщась от боли, хохотнул Сметанников.

— Ладно, я хочу услышать всё, — ответил Матвей и кивнул в дом.

Мы прошли в комнату молочника, он сел на кровать и устало прикрыл глаза. Матвей занял чудом уцелевший табурет, а мы с Беконом устроили пост у окна, он на