Краем глаза я заметила, как оживилась Белинда на другом конце гостиной, и поняла, что вернулся Антон. А с ним — и Николай. Только вот Дарси не показывался. Музыка смолкла, зазвучали вежливые аплодисменты. Зигфрид поклонился.

— Наша беседа и танец доставили мне большое удовольствие, леди Джорджиана, — сказал он. — Или теперь я могу называть вас просто по имени, и вы меня, когда мы наедине? Разумеется, на публике я по-прежнему жду обращения «сэр» и «ваше высочество».

— Разумеется, сэр, — отозвалась я. — О, смотрите, вернулся царевич Николай. Любопытно, принес ли он новости о больном.

К счастью, намек Зигфрид уловил и направился к вновь прибывшим. Николай принялся что-то ему объяснять, бурно жестикулируя — ясно, отговаривал навещать больного. Белинда с Антоном подошли ко мне.

— Вы с Зигфридом ворковали что твои голубки, — заметила она. — Но, если ты хочешь, чтобы Дарси заревновал, это не сработает. Думаю, он просидит у постели Пирина всю ночь.

— Вот таким воркованием с Зигфридом я и намерена ограничиться, — сказала я. — И у меня были на то веские основания.

Я оглядела гостиную, и вдруг голова у меня закружилась от голосов, шума, ярких огней и нескончаемого напряженного вечера. Если Дарси действительно решил всю ночь изображать стража у постели покойного, нет смысла оставаться здесь дальше. Мне внезапно отчаянно захотелось побыть в тишине и одиночестве и не бояться разоблачения. Я незаметно ускользнула и поднялась к себе. Принци у себя в комнате я не обнаружила, но уже ничуть не удивилась. Должно быть, она давно завалилась спать. Я подошла к окну, удостоверилась, что ставни надежно заперты изнутри. Потом даже открыла гардероб, после чего, сделав решительный вдох, откинула крышку сундука; убедившись, что в комнате я одна, придвинула к двери тяжелое массивное кресло и только тогда разделась. Но гасить свет мне отчаянно не хотелось. Я спросила себя, умеют ли вампиры проходить сквозь стены или запертые ставни. Существо, которое карабкалось вверх по отвесной стене замка, наверняка умеет еще много невероятного. Я забралась в постель и натянула на нос одеяло. Огонь в камине уже догорал, но теплее в комнате не стало. Закрыть глаза я не решалась и все водила глазами из угла в угол, проверяя, нет ли там кого, и взгляд мой перебегал по оскаленным лицам на потолочной лепнине и потом сам собой падал на зловещий сундук.

— У тебя разгулялось воображение, а ты никак его не уймешь, — сказала я себе вслух. — Это самое правдоподобное объяснение всему. Комната самая что ни на есть обыкновенная, ты в безопасности и…

Я осеклась и рывком села на постели. Над сундуком на стене висел совершенно другой портрет.

ГЛАВА 19

Ночь в комнате ужасов, замок Бран

Четверг, 17 ноября

Вместо распутного молодого красавца с портрета на меня смотрел совсем другой человек. Одет он был в гораздо более старинном духе — высокий воротник, бархатная шляпа на макушке. На лице у него играла надменная усмешка, напоминавшая о Зигфриде. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть портрет повнимательнее. Краска на холсте была покрыта сплошным узором трещинок, как часто бывает со старинными полотнами. И тут я вспомнила кое-что важное насчет того, первого портрета: он ведь был написан в более современной манере, широкими крупными мазками, в стиле импрессионистов. Тот портрет был относительно новым.

Я вернулась в постель и лежала, стараясь не встречать высокомерный взгляд старинного портрета. Мысли так и метались. Слишком многое случилось с тех пор, как я пустилась в путь из Лондона. Сначала тот человек, который следил за мной в поезде и пытался войти ко мне в купе. Потом ощущение, что за мной наблюдают, на трансильванской железнодорожной станции. Потом таинственное существо, карабкавшееся по стене замка. А юноша с портрета, который склонился над моей постелью и метил зубами мне в шею? А Матти с окровавленным ртом? И теперь еще отравленный фельдмаршал. Мисс Розан сказала, что замок дышит смертью и, похоже, была права. Но что связывало все эти ужасы? Зачем кому бы то ни было понадобилось следить за мной в поезде? Если замок кишит вампирами, зачем отравлять жертву? Ничего не сходилось. Я свернулась клубочком и пожалела, что приехала сюда. И еще очень хотелось знать, в какой комнате лежит тело фельдмаршала, потому что там сидит Дарси, а мне больше всего на свете не хватало его утешительных объятий. Заодно я задумалась, с какой целью Дарси приехал в замок. Действительно ли Николай пригласил его на свадьбу по старой памяти, или Дарси в очередной раз нахально сыграл в непрошеного гостя? В конце концов, когда мы только познакомились, Дарси уговорил меня без приглашения пробраться на великосветскую свадьбу и дал понять, что постоянно выделывает такие номера. Таким образом он не только вкусно угощался хотя бы раз в неделю, но и, подозреваю, щекотал себе нервы.

Наконец усталость взяла свое, и я, должно быть, уснула, потому что проснулась от оглушительного грохота — он не то что защекотал нервы, а ударил по ним. Я пулей вылетела из постели. Сонливость как рукой сняло. Я горько пожалела, что перед сном не положила рядом канделябр. В отсвете догоравших углей в камине я различила только громоздкую фигуру в белом у самой двери.

— Кто здесь? — как можно резче и суровее спросила я, понимая, что этот неведомо кто стоит между мной и выключателем.

Потом знакомый голос сказал:

— Извиняюсь, мисс.

— Принци? — воскликнула я. Страх мгновенно сменился гневом. — Да что вы тут делаете? Если пришли раздевать меня, то вы опоздали часа на два.

— Я не хотела вас потревожить, мисс, и уронила тут вот… не нарочно, — сказала она, — а только как не прибежишь, ежели у меня в комнате мужчина.

— При других обстоятельствах я бы ответила вам, что вы размечтались, — отрезала я.

— Нет, мисс, честное благородное слово, вот ей-ей! Просыпаюсь — а он стоит у самой двери. Я так напужа-лась, что и шелохнуться не могла.

— Что он сделал? — спросила я, хотя ответ слышать не хотелось.

— Ничего такого. Постоял у двери, вроде как вошел и прислушивается. Я, должно, ахнула, потому как он поворотился и поглядел на меня. Ну а потом отворил дверь и вышел. Тут я к вам и побежала со всех ног, мисс. Туда я нипочем не вернусь.

Принци подошла к моей постели. Грозное было зрелище — высокая, объемистая, в белой фланелевой ночной сорочке, и вся голова в папильотках.

— Вы мне поди не верите, мисс?

— Вообще-то верю, — ответила я. — Ко мне в комнату вчера тоже