сорвался с моих приоткрытых губ, и наши взгляды столкнулись. Спокойствие в его голосе пугало, резко контрастируя с жаром, исходившим от его груди, и твердостью его паха, прижимающегося ко мне.

Оставив руку на изгибе моей груди, он провел носом по моей щеке, зарываясь головой в изгиб моей шеи, и глубоко вдохнул, вдыхая мой запах.

Он довольно хмыкнул:

— Ты пахнешь как она, — прорычал он мне в кожу.

Я резко вдохнула, качая головой:

— Я...

Его мягкие губы, скользящие по моей шее, прервали меня. Его язык скользнул, прижимаясь к коже, прежде чем он провел длинным движением от шеи до сокровенного местечка за ухом, в конце легко щелкнув кончиком.

Низкий стон вырвался из его груди, и он уткнулся лицом в мою кожу.

— И ты, блять, на вкус как она.

Волна похоти закружилась в моих нервных окончаниях, и мои зубы сжали нижнюю губу, впиваясь, пытаясь сдержать стон, рвущийся наружу.

Я застряла где-то посредине: между жаждой ощутить его рот на своем теле, желанием сломаться и наконец сдаться, и необходимостью продолжать этот маскарад Оливии, потому что я знала: стоит перешагнуть эту черту, пути назад не будет.

Так у нас всегда было. Именно поэтому проходили месяцы, прежде чем мы оба наконец поддавались своим желаниям и позволяли себе прочувствовать ту незабываемую ночь.

Он схватил меня за затылок, притягивая к себе, пока наши губы не соприкоснулись. Он зубами осторожно освободил мою прикушенную губу, прежде чем прошептать прямо мне в губы слово, которого я не слышала уже очень давно.

— ¿Mi alma?33 — выдохнул он с болью в голосе.

Это ласковое прозвище заставило мое спящее сердце забиться с новой силой. Услышать его в этом выдохе — значило заставить каждую волоску на теле встать дыбом.

Скрывать больше не имело смысла. Я пыталась сообразить, в какой момент оступилась, где выдала себя. Я ведь так контролировала каждый шаг.

Но теперь это уже не имело значения.

Он знает.

Я едва успела осознать происходящее, как почувствовала, что сама киваю в ответ — и в следующую секунду его губы впились в мои в жадном, отчаянном поцелуе.

25. София

Я помедлила долю секунды, держа губы сомкнутыми, пока наконец не сдалась, и мой рот приоткрылся со стоном, впуская его внутрь.

Его губы прижались к моим, мои пальцы запутались в его волосах, с силой оттягивая их у корней, а его ладонь собственнически охватила мое лицо, пытаясь подобраться как можно ближе, и каждый из нас боролся за доминирование.

Мои веки дрогнули и закрылись, когда его язык скользнул, по-моему, его руки наклонили мою голову, углубляя поцелуй, вырывая из меня всхлип. Я позволила себе раствориться в нем, мое тело стало податливым в его руках, его колено между моих ног было единственным, что удерживало меня на ногах.

Наш поцелуй искрился агрессией и похотью, высвобождая все утраченные годы в этом единственном поступке. Он целовал так, будто это был наш первый и последний раз.

Он целовал меня так, словно хотел поглотить целиком. Словно был лишен этого слишком долго, и только мой вкус мог исцелить его.

Я подалась навстречу его оставляющему след прикосновению, как вдруг он остановился. Мои глаза распахнулись: он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, а его теплые ладони все еще чашечками держали мое лицо. Он сделал глубокий вдох, и в его взгляде читалась внутренняя борьба.

— Почему ты ушла от меня? — пробормотал он, лениво поглаживая большим пальцем мою щеку.

Я позволила взгляду блуждать по его лицу, прежде чем остановиться на полуправде.

— Я должна была.

Его палец замер на месте при моем признании.

Иногда лучшая ложь строится на крупицах правды.

Несмотря на то, что мне не удалось убедить его в том, что я Оливия Моралес, я не могла втянуть его в это. Я ушла от него не для того, чтобы много лет спустя он оказался под перекрестным огнем. Я бы никогда не простила себе, если бы из-за собственной мести позволила убить его.

В одно мгновение его руки касались меня, а в следующее он уже пересекал коридор, запуская пальцы в свои кудри. Внезапная потеря его тепла породила легкий укол страха внизу живота.

— Была должна? Что это вообще значит? — Он усмехнулся, в его голосе прорезалась резкость, когда он покачал головой, выдавив из себя натянутый смешок.

Наступила пауза, и его челюсти задергались, когда я промолчала.

— Ты, блять, бросила меня, София.

Волна эмоций захлестнула мою грудь. Потерять его было той ценой, которую я готова была заплатить, но теперь я уже не была так уверена, что это был правильный выбор. Я никак не ожидала увидеть его настолько разбитым из-за этого.

— Это из-за меня? Из-за того, что случилось в ту ночь?

— Нет, — сразу же ответила я, не в силах вынести мысль о том, что он думает, будто я жалею о нас.

Я покачала головой.

— Ты должен был забыть меня. Ты должен был жить дальше...

— Как я мог хоть что-то забыть о тебе, mi alma? — хрипло выдохнул он, и его черты исказились от боли.

Он начал двигаться, отворачиваясь от меня и от этого разговора, но я не собиралась его отпускать. Один раз я уже позволила ему уйти, но сегодня вечером не повторю ошибку. Особенно теперь, когда увидела, к чему привело мое бегство семь лет назад и насколько сильно мои поступки ранили его.

Я опустила защиту и последовала за ним, схватив за руку.

— Mi cielito,34 — прошептала я, и он напрягся, замирая на месте.

Он резко обернулся, а я потянулась к нему, вытягивая шею и обхватывая его лицо ладонями, пока щетина царапала кожу. Сердце бешено колотилось о ребра, балансируя на краю пропасти от страха, что он отвергнет мое прикосновение.

Он вздрогнул, но не оттолкнул меня. Я с облегчением выдохнула.

— Даже не смей думать, что мой уход был твоей виной. Ты был единственной причиной, по которой я хотела остаться, но я была обязана уйти. Я должна была это сделать. Ради себя.

— Почему ты не... — Он осекся, когда я провела пальцами по его линии челюсти, потянув за кудри на затылке.

Я приподнялась на цыпочках, притягивая его вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

— Я никогда не уходила из-за тебя. Я ушла ради тебя.

Его дыхание стало тяжелее, а глаза приоткрылись в долгом, медленном моргании. Не дав ему вымолвить больше ни слова, я легко коснулась