— Как интересно закручивается история… Ещё в начале века такое невозможно было представить. Скоро, наверное, и дирижабли полетят…

Кажется, молодёжь не поняла его иронию. Марта молчала, она всё ещё не вернулась из шока.

После ужина Кьяра тепло попрощалась с кротами, раздала последние наставления и увлекла Марата за собой — во Дворец дожей, на закрытую вечеринку, устроенную в его честь.

— Ничего себе… Разве так можно? Это же… — Марат от удивления не мог подобрать слов.

— Почему нельзя? — улыбнулась Кьяра. —Мы венецианцы, здесь у себя дома, всё наше…

Она провела ладонью по его спине. Марат вздрогнул, впервые ему собственная нагота показалась чем-то вызывающим и непристойным. Прогуливаться в таком виде с девушкой… не помешал бы карнавальный костюм.

Он не успел попросить её об одолжении — соблюдать дистанцию. Кьяра заметила его замешательство, схватила за руку и стремительно повела по слабоосвещённому пути.

— Марат, поспешим, нас ждут!

Редкие встречные маски приветственно кивали и кланялись.

* * *

На Лестнице гигантов Кьяра передала Марата крепкому парню лет двадцати пяти. Лоренцо, начальник службы безопасности Венеции. Он был одет, как крот: майка, джинсы, слипоны.

— Совместим полезное с приятным: пройдёмся по палаццо и поговорим о деле. Потом представлю тебя дожу и Совету десяти.

— Играетесь?

— Нет, серьёзно, возрождаем традиции. Кстати, одного дожа на этой самой лестнице казнили.

— Ну вы даёте!

— Это давно было, почти семьсот лет назад, — усмехнулся Лоренцо, — дож пошёл против коллектива, Совета десяти. Наш с нами дружит.

— И львиные пасти возродили?

— Вижу, ты хорошо подготовился.

Зал такой, зал сякой, все залы великолепны, и все сразу перемешались в голове Марата. Он много раз их видел на фотографиях, внимательно изучал информацию, но сейчас в режиме деловой пробежки по дворцу совершенно не соображал что-где. Но, возможно, другого шанса увидеть Палаццо Дукале не будет.

— Спасибо за мух и подробные инструкции. Яхта уходит послезавтра.

— А кто отправится со мной?

— Ещё трое: венецианец и двое иностранцев. Завтра в полдень общий сбор. Мы прикрепили нашу девушку к пассажиру, она обеспечит доступ. В общем, знакомство и все оргвопросы завтра. Также рассчитываем, что ты проведёшь мастер-класс по управлению мухами.

— Хорошо.

— За твоими кротами понадобится слежка?

— Не думаю, они адекватные. Достаточно линии поддержки, чтобы у них была с вами связь.

Мост вздохов. Сквозь его ажурные решётки осужденные могли напоследок взглянуть на прекрасную Венецию. Марат тоже остановился и посмотрел вниз. Под мостом проплывала гондола с весёлой влюблённой парочкой кротов лет пятидесяти. Они пили шампанское. Женщина в белом платье, её волосы украшены белыми цветами. Мужчина в белой рубашке. Молодожёны?

— А тюремный музей открыт?

— Для нас всё открыто. Но мы Карчери и по прямому назначению иногда используем. Идём, покажу сидельца. Позор Венеции.

Лоренцо провёл Марата по узким тёмным коридорам. В стенах такие низкие металлические двери: чтобы пройти внутрь, нужно согнуться в три погибели.

Они остановились возле одной из дверей. Лоренцо не стал её открывать — с обеих сторон от неё окна с чугунными решётками.

— Вот смотри.

Марат присмотрелся, в тёмной камере на нарах, лицом к стене, лежал человек. Неви.

— Анжело, — позвал его Лоренцо.

Узник повернулся, сел. Обычный парень.

— Что-то с Пино? — взволнованно спросил он.

— Ничего нового. Твоя мама передала тебе письмо, — Лоренцо достал из кармана джинсов записку и бросил её в окно.

Анжело поднял её и покорно вернулся на место.

— Спасибо, Лоренцо, граци милле! Передай маме мои поцелуи. Я страшно раскаиваюсь…

Неви в тюрьме? Удивительный город не переставал удивлять.

— Он агрессивен, — объяснил Лоренцо на обратном пути, — дикое животное. Набросился на товарища из ревности, изувечил. У вас бывало такое?

— Нет. — Марат был шокирован увиденным, — И что с ним теперь будет?

— Пино тяжело ранен, но угрозы жизни уже нет. Немного поправится и вынесет приговор.

— А какой может быть приговор?

— Не знаю. Пино жертва, ему решать. Причём они оба врачи… Слов нет.

* * *

«Это и есть дож?» — удивился Марат, глядя на малорослого вертлявого пацана, похожего на обезьянку. А вслух спросил:

— Как тебе удалось стать дожем?

— Удачно родился. Мой отец — мэр Венеции. Непотизм во всей красе, — засмеялся Маурицио. — Но если серьёзно, сам посуди, разве кто-то другой может наладить такой тесный конструктивный контакт с кротовой администрацией?

Это не просто закрытая вечеринка. Был организован настоящий бал в зале Совета десяти. Богатый фуршет; около сотни людей, кто-то одет, кто-то не очень, кто-то совсем нет; оркестр из двенадцати музыкантов приветствовал «Временами года» Вивальди.

— Повезло Венеции, — сказал Марат.

— Это правда. Живём лучше всех. Хочется заявить о себе на весь мир, но стараемся не привлекать внимания. Впечатляет же, правда? Мне девятнадцать, отцу шестьдесят четыре, матери чуть меньше. Какие могут быть поводы для конфронтации с единственным любимым потомком? В мэрии тоже работают родители моих друзей.

Оркестр вдруг перешёл на вариации песен «Лемаржилео».

— Та-дам! — закричал дож и подпрыгнул. — Не ожидал, Марат? А мы слушаем! И рады приветствовать тебя, амико!

Маурицио выбежал в середину зала, подхватил какую-то девушку и закружил в танце. Присутствующие последовали его примеру: танцуют все! Оркестр заиграл «Грязную рыбу». Очень интересная аранжировка.

Маурицио вернулся в своё кресло, но не возобновил беседу с Маратом, общался с кем-то по невифону.

Марат почувствовал руки на своей талии. Обернулся — Кьяра.

— Не надо, — попросил он и отстранился.

— Иди ко мне,