бессменный лидер, «вице-адмирал Айсберг» Эдвина, обмолвилась о некоем грядущем исследовании. Она предупредила, что с головой уйдет в изыскания часов на десять-двадцать, а потому все плановые лекции безжалостно отменяются. Корсаров, включая самого Даница, это ничуть не удивило — подобные научные запои случались с их капитаном регулярно.

Одурев от внезапной свободы и отмены опостылевших уроков, матросня пустилась во все тяжкие. Пираты глушили эль, горланили песни и жгли костры прямо на палубе, едва не пустив саму «Золотую Мечту» на дрова. Словом, гуляли на славу.

Однако время шло, и вскоре даже до самых тугодумов вроде Даница начало доходить: дело пахнет керосином. Капитан, обещавшая управиться за сутки, так и не показала носа ни на второй день, ни позже. Более того, она ни разу не кликнула прислугу, чтобы затребовать еды или хотя бы легкого пива для утоления жажды!

Промаявшись в томительном ожидании еще полдня, изрядно струхнувшие матросы всё же набрались наглости и постучали в тяжелые дубовые створки. К их леденящему ужасу, ответом им послужила лишь глухая, звенящая тишина.

Ведомые старпомом Бру Уоллсом, корсары взломали дверь и ворвались внутрь. Их взорам предстала абсолютно пустая каюта!

Всполошившись, они тут же перевернули вверх дном коллекционную комнату и прочие излюбленные углы своего лидера, но «вице-адмирал Айсберг» словно сквозь палубу провалилась.

Опираясь на прошлые чудачества начальницы, пираты сперва решили: Эдвину наверняка осенила какая-то гениальная мысль. Скорее всего, она пустила в ход один из своих мистических артефактов или скопировала чей-то паранормальный талант, чтобы спешно покинуть борт, банально запамятовав оставить весточку.

Вслед за этим Даниц и остальные офицеры перепробовали все доступные методы связи, включая обряд спиритизма, но отклика так и не дождались. Им оставалось лишь методично прочесывать каюту в поисках улик да кормить себя самоуспокоением, призывая к терпению.

Но когда минул третий день, а Эдвина так и не объявилась, команда окончательно и бесповоротно впала в панику.

— Дерьмо собачье! Твое гадание дало хоть какой-то результат? Ты же у нас, дьявол тебя дери, признанный эксперт в этих фокусах! — Даниц в раздражении накинулся на «Пестрого галстука» Йордсена.

Обладатель крашеных золотистых прядей в смоляной шевелюре лишь устало помассировал виски и отозвался своим неизменным, бархатистым баритоном:

— Провал. Все до единого поисковые обряды ушли в молоко.

— Впрочем, одну деталь могу утверждать железобетонно: капитан жива. Вот только в каких краях её носит — одному богу известно.

Старпом Бру Уоллс, щеголяющий короткой пепельной завивкой, привычным жестом поправил монокль и веско изрек:

— Нам позарез нужна подмога. Ни одна диковинка из сокровищницы не пропала, она даже не прихватила с собой дежурные мистические артефакты. А это кричит лишь об одном: ситуация развернулась донельзя внезапно и непредсказуемо.

— И к кому мы пойдём на поклон? — торопливо, срывающимся голосом встрял второй боцман, тучный здоровяк по прозвищу «Бочка» Дэниэлс.

Бру Уоллс поднес зажатый в пальцах серебряный резец к самому кончику своего орлиного носа и отчеканил:

— Берем курс на западное побережье.

Скрытый подтекст его слов читался без труда: старпом намеревался бить челом Церкви Бога Знаний и Мудрости — той самой незримой мощи, что стояла за плечами их капитана.

— Исключено! Чтобы добраться от пиратских райских кущ до западного побережья, нам придется пересечь море Соня, прорваться сквозь Северное или Бушующее море, а затем еще целую вечность болтаться в Туманном море! Капитан не выдержит такого срока! Беда может настигнуть ее в любую секунду! — отрезал «Пестрый галстук» Йордсен. — Нам нужен тот, на кого можно выйти молниеносно, кто обеспечит поддержку в кратчайшие сроки.

Даниц уже набрал было в грудь воздуха, чтобы разразиться очередным ругательством, как вдруг его словно молнией прошибло.

В его арсенале имелся лишь один-единственный человек, с которым можно было связаться по щелчку пальцев. Тот самый безумный авантюрист Герман Воробей! Психопат, который никогда не упускал случая козырнуть перед ним своими талантами в прорицании и дать понять, что за его спиной маячит поистине пугающая тайная ложа!

«Быть может, этому маньяку удастся взять её след? Ему ведь вечно по зубам то, что смертным не под силу…» — корсар машинально оттянул воротник, чувствуя, как удушливая тревога и паника мало-помалу отступают.

Горделиво расправив плечи и обведя соратников многозначительным взором, он прокашлялся и возвестил:

— Есть у меня на примете один кандидат. Я могу вытащить его на связь сию же секунду, и, смею заверить, в гаданиях он собаку съел…

Не успел он договорить, как «Гурман» Бру Уоллс, «Пестрый галстук» Йордсен, «Жестянка», «Бочка» и прочие офицеры синхронно, словно по команде, свернули к нему шеи. Сверкая налитыми кровью глазами, они в один голос рявкнули:

— Так какого дьявола ты еще здесь торчишь⁈ Живо!

«…» Даниц благоразумно прикусил язык. Бесшумно выскользнув из капитанской каюты, он укрылся в своих собственных покоях.

Расстелив на столе чистый лист и вооружившись пером, он, намертво вышколенный наставлениями Эдвины, по привычке вывел вежливое приветствие и пустился в куртуазные расшаркивания.

Но тут же перо замерло. Пират здраво рассудил, что вся эта напыщенная вежливость и словесная шелуха в корне убивают саму суть отчаянного призыва о помощи.

— Дерьмо собачье! — в сердцах выругавшись на собственную глупость, Даниц с треском скомкал испорченный лист.

Схватив свежий пергамент, он размашисто, вкривь и вкось набросал:

'Спасите!

Капитан исчезла!'

«Э-э… И пускай этот Герман Воробей — отбитый наглухо психопат, чьи мозги работают вразрез с любой логикой, подобный вопль он вряд ли воспримет всерьез… Дерьмо!» — отвесив себе очередную мысленную оплеуху, корсар безжалостно разорвал и вторую попытку.

Титаническим усилием воли усмирив бушующие нервы и потратив пару секунд на формулировку, он в третий раз приложился пером к бумаге.

На сей раз он выжал всю воду, предельно лаконично обрисовав хронологию исчезновения капитана. Приложив точные координаты дрейфующей «Золотой Мечты», он деликатно поинтересовался, не соизволит ли многоуважаемый мистер Герман Воробей оказать посильную услугу своим скромным партнерам.

«Гадание ведь обычно требует какой-нибудь личной вещицы…» — едва сложив послание в конверт, Даниц сообразил, что дал маху. Пулей метнувшись обратно в капитанскую каюту, он сноровисто выудил оттуда пару жемчужных серег, с которыми Эдвина почти никогда не расставалась.

Покончив с этим, он извлек на свет свой потрепанный талмуд с оккультными премудростями. Отыскав нужную страницу, пират, опираясь на былые репетиции, с горем пополам, неуклюже приступил к обустройству алтаря для призыва посланника.

Бережно водрузив на стол золотую монету, он отступил на два шага и торжественно затянул на древнем гермесе:

— Я!

— Я взываю