Несколько секунд я просто наслаждался вкусом — холодным, сухим, с лёгкой фруктовой кислинкой.

Мария опустила бокал и посмотрела на меня поверх края стекла.

— «Комерцио» также отметил, что в сделках по «Периодике» засветились дэ Перес.

— Ожидаемо, — кивнул я.

Она нахмурилась.

— Ожидаемо?

— Мария, если в городе началась драка за старое медийное влияние, дэ Перес не могли остаться в стороне. Они обижены. Их репутация пострадала, разрыв помолвки, слухи о неблагонадежности.

— То есть они атакуют «Периодику»?

— Не обязательно лично. Может быть, через фонды. Может быть, через аффилированные структуры. Может быть, просто подыгрывают тем, кто начал движение.

Мария задумчиво покрутила бокал в пальцах.

— Объясните проще, — попросила Мария. — Я понимаю, что вокруг «Периодики» сейчас шум. Но как слухи связаны с биржей? Я не разбираюсь в акциях.

— Напрямую, — сказал я. — Рынок живёт не только фактами. Он живёт ожиданиями. Иногда даже больше ожиданиями, чем реальностью.

Мария нахмурилась.

— То есть?

— Допустим, есть «Периодика», — начал объяснять я. — Старое, уважаемое издательство. У него есть газета, рекламные контракты, подписчики, связи, влияние. Акции стоят дорого, потому что все считают: компания крепкая, завтра она тоже будет зарабатывать, а вместе с ней и акционеры.

— Логично.

— А теперь две недели подряд вокруг неё начинают сгущаться слухи. Сначала семейный конфликт с моим участием. Затем дэ Перес. Потом уход и интервью Эмануэля. Потом разговоры, что Тайрон слишком жёсткий, что управление устарело, что младший брат ушёл не просто так, что новое издательство «Мундо» современнее, быстрее, перспективнее. Потом появляются аналитики, которые осторожно спрашивают: а не теряет ли «Периодика» контроль?

Мария медленно кивнула.

— И инвесторы начинают нервничать.

— Именно. У инвестора простая логика: если компания завтра может стоить дешевле, зачем держать её акции сегодня? Часть людей продаёт просто от страха. Часть — чтобы зафиксировать прибыль. А часть начинает играть против компании.

— Шортить?

— Да, — кивнул я.

— Смотри. Простыми словами: фонд берёт акции «Периодики» взаймы. Не покупает, а именно занимает. Например, у крупного держателя или через брокера. Потом фонд сразу продаёт эти чужие акции по текущей цене.

— Продаёт то, что ему не принадлежит? — уточнила Мария.

— Формально он обязан потом вернуть такие же акции. Не эти конкретные бумажки, а такое же количество. Суть в другом. Допустим, фонд занял тысячу акций и продал их по сто монет за штуку. Получил сто тысяч. Потом он начинает ждать падения.

— А если акции падают?

— Тогда фонд покупает ту же тысячу акций уже не по сто, а по восемьдесят. Тратит восемьдесят тысяч, возвращает акции тому, у кого занимал, а двадцать тысяч разницы оставляет себе.

Мария прищурилась.

— То есть они зарабатывают на том, что компания дешевеет.

— Да. И чем сильнее дешевеет, тем больше зарабатывают.

— Подло.

— Рынку плевать на мораль, — спокойно ответил я. — Людей из бизнеса часто называют акулами, потому что они идут на запах крови. А Периодика сейчас ранена.

Я постучал пальцем по столику у кресла.

— Информационная атака создаёт фон. Слухи, конфликты, сомнения, интервью, намёки. Фонды видят, что настроение вокруг компании портится, и начинают шортить. Их продажи сами давят цену вниз. Другие инвесторы видят падение и пугаются ещё сильнее. Тоже продают. Цена падает глубже. Потом появляются новые статьи: «акции „Периодики“ просели», «рынок не верит Тайрону», «инвесторы сомневаются в будущем издательского дома».

Мария выдохнула.

— И это снова усиливает слухи.

— Вот именно. Получается круг. Слухи бьют по акциям. Падение акций подтверждает слухи. Подтверждённые слухи пугают новых инвесторов. Новые продажи роняют цену ещё ниже.

— Цепная реакция.

— Да. И если Тайрон быстро не успокоит инвесторов, не покажет сильные цифры или не даст рынку встречный сигнал, его начнут душить.

— Душить?

— Деньгами, — я усмехнулся без веселья. — Когда акции падают, компании становится сложнее привлекать капитал. Банки начинают осторожничать. Партнёры требуют гарантий. Рекламодатели думают, не пора ли перенести бюджеты к конкурентам. Сотрудники нервничают. Конкуренты переманивают людей. Каждый отдельный удар вроде бы не смертелен, но вместе они лишают компанию кислорода.

Мария посмотрела на график уже иначе.

— Значит, Эмануэль просто дал интервью, а фонды сделали остальное?

— Нет, — я покачал головой. — Просто так это не происходит. Одного интервью мало. Фонды не бросаются шортить старое издательство только потому, что младший брат обиделся на старшего. Значит, кто-то заранее подготовил почву. Две недели слухов. Правильные публикации. Нужные вопросы журналистов. Аккуратные намёки аналитиков. А потом Эмануэль выходит в эфир и даёт рынку последнюю причину нажать на спуск.

— Вы думаете, за ним кто-то стоит?

— Я думаю, что Эмануэль — лицо атаки, — сказал я. — А деньги, скорее всего, чужие.

Мария помолчала.

— И что будет дальше?

Я задумался.

— Если Тайрон слабее, чем кажется, «Периодику» продавят. Не сразу. Сначала ещё немного слухов, ещё немного падения, ещё пара «независимых» материалов. Потом инвесторы начнут требовать объяснений, совет директоров — действий, партнёры — гарантий. Тайрон будет вынужден защищаться вместо того, чтобы нападать.

— А если он сильный?

— Тогда он ударит в ответ.

— По Эмануэлю?

— Не обязательно. По тому, кто за ним стоит.

Я откинулся в кресле.

— Запомни, Мария. Шорт — это не простая ставка на падение. В такой ситуации это оружие. Если враг заранее испортил репутацию компании, рынок сам помогает ему добить цель. В данном случае, если атака и правда спланирована, кто-то выкупил или взял взаймы большое количество акций у инвесторов. Причем задолго до начала игры. Вопрос только в том, какой у этого неизвестного игрока потенциал.

Мария задумалась, сдула прядь волос, и неожиданно спросила.

— Вы поможете отцу?

— Да, — кивнул я. — Мне не выгодно такое резкое ослабление дома.

— Каким образом? — воодушевившись, уже веселее спросила Мария.

— Я уберу с доски Перес.

— Дэ Перес, — машинально поправила меня помощница.

— Когда я закончу, они станут просто Перес, — я потянулся. — Пора работать. Вечером у нас будет отличная съёмка новой рекламы Леон-Моторс.

Глава 16

Рекламу мы сняли вечером.

Карла успела подготовить всё необходимое: площадку, операторов, свет, машины, монтажёров и людей, которые умели работать быстро. Я приехал к началу и несколько минут просто наблюдал, как она командует процессом.

В такие моменты Карла раскрывалась с неожиданной стороны. Я знал её как капризную наследницу, девушку с обложки, соблазнительную проблему на каблуках.

Но сейчас передо мной стояла дочь человека, построившего автомобильную империю. Она руководила со сноровкой дирижёра. И если кто-то начинал тупить, достаточно было одного её взгляда.

К поздней ночи ролик уже смонтировали.

Утром он появился в «Виде». Снова на главной.

К этому моменту Видой уже пользовались шестьдесят пять тысяч пользователей. Регистрации происходили сначала в Корсе, затем тянулись