— Надо… надо сделать нас тише, Лех… — прошептал он, озираясь, словно боясь, что его подслушают стены. — Перед маневром… перед прыжком к Тригарден-f… Они услышат шум… шум двигателя… шум компенсаторов… Надо глубже… — его пальцы нервно сжали отвертку.

Карпов тяжело вздохнул, обменялся быстрым, понимающим взглядом с Ван дер Вегтом, который координировал работы у главного пульта. Главный инженер, выглядевший на десять лет старше после собрания, мрачно кивнул.

— Иди, Те, — сказал Карпов, кладя тяжелую руку на плечо инженера. — Иди проверь давление в гидравлике пятого сектора. Там, знаешь, за резервным кислородным баллоном. Далеко. И… подыши. Окей? Просто подыши.

Арики кивнул, его взгляд снова стал пустым. Он медленно поплелся вглубь отсека, к указанному месту, его фигура казалась маленькой и потерянной среди гигантских механизмов.

Карпов выпрямился, потянулся, хрустнув позвоночником. Он окинул взглядом отсек: Нильссон, погруженный в датчики; Чин, холодно составляющий отчет о неадекватности Аджеи; Ван дер Вегт, ссутулившийся над планшетом с графиками нагрузок; Арики, растворяющийся в лабиринте труб. Грохот, шипение, запах страха и пота. И вечный гул ВКН-1, который теперь звучал не как сердце корабля, а как отсчет времени до прыжка в ад. Он плюнул на замасленный пол.

— Четырнадцать дней… — пробормотал он, глядя на свои грубые, в ссадинах и масле руки. — Четырнадцать дней до начала конца. За что нам это, а?

Ответом был только рев вентиляторов и скрежет ключа в руке Нильссона, затягивающего очередную гайку на их общем гробу.

* * *

Тишина в каюте капитана была теперь иного рода — не гнетущая предгрозовая, а тяжелая, насыщенная усталостью и выстраданной решимостью. Гул ВКН-1 казался глубже, басовитее, как сердцебиение уставшего зверя. На дубовом столе стояли три пустых титановых термоса — свидетели долгого совещания. Воздух пах лаком дерева, остывшим черным чаем и… ледяной чистотой осознанного риска. На главном экране все еще светилась зловещая траектория «Баланса», но теперь рядом с ней горели схемы активного сканирования — веер лучей лидара, радарных импульсов, гравитационных зондов, расходящихся от «Светлячка» в разные стороны системы Тигарден.

Дмитрий Звягинцев стоял у цифрового «иллюминатора», настроенного на вид из носового сенсора. Тусклая точка Тигардена-Альфа, окруженная крошечными значками ее планет, казалась безмятежной. Но он знал, какая бездна ужаса может скрываться за этой кажущейся пустотой. Его лицо было серым от усталости, тени под глазами — глубокими синими провалами, но в глазах горел холодный, выстраданный огонь. Униформа была расстегнута на воротнике — редкая уступка.

За столом, погруженный в планшет с данными сканирующих систем, сидел Кенджи Такахаши. Его лицо было маской сосредоточенности, пальцы быстро листали виртуальные страницы. Лукас Ван дер Вегт сидел напротив, откинувшись в кресле. Он выглядел изможденным, его обычно безупречная осанка сломана; он медленно вращал в руках пустой термос, его взгляд был устремлен в зловещую траекторию на экране.

Звягинцев повернулся от «иллюминатора», его движение было медленным, будто сквозь воду.

— Лукас, — начал он, голос хрипловатый, но твердый. — Работа предстоит адская. Ты и твои люди… вы герои. Без компенсаторов, без теплозащиты, без ВКН-1 на пределе… мы, возможно, уже были бы мертвы. — он сделал паузу, глядя на главного инженера. — Но меня гложет не это. Не нагрузки. Не звезда. — капитан шагнул к столу и оперся на него руками. — Мы входим в систему вслепую. Как слепые котята в логово льва.

Такахаши поднял голову, его взгляд был острым, аналитическим.

— Данные с «Сигма-Омега» остаются неоднозначными, капитан. Распад изотопов на обломках Альфа-1 указывает на миллионы лет. Но сам акт «стирания»… — он слегка развел руками. — … его временные параметры лежат вне нашей метрики. Мы не можем определить, когда это произошло. Угроза не локализована во времени. Она могла уйти… могла прийти сюда… или быть здесь всегда. В спячке. В засаде.

Ван дер Вегт тяжело вздохнул, поставив термос с глухим стуком.

— Торможение, особенно этот пируэт у звезды, и так сделает нас ярче любой новогодней елки для любого сканера в пределах десяти световых лет, Дима. Лукас прав — без него мы не сбросим скорость. Но… — Такахаши умолк, его взгляд встретился с ледяным взглядом Звягинцева.

— Но после начала торможения, — продолжил капитан, его голос стал тише, но жестче. — После того, как мы уже засветимся факелом ВКН-1 и гравитационными возмущениями… — он ткнул пальцем в схему активного сканирования на экране. — … мы включаем все средства сканирования. Лидар, радар, гравитационные сенсоры на максимальную чувствительность. Спектрометры — полный охват. Активное сканирование всей системы Тигардена. Каждой планеты, каждого крупного астероида, каждой гравитационной аномалии. — Звягинцев выпрямился, его фигура казалась выше в полумраке каюты. — Нам нужны глаза, Лукас. Нужно знать, куда мы лезем. Есть ли там активность? Техногенные ЭМ-излучения? Крупные искусственные объекты? Следы баз? Следы… стирания? Где можно спрятаться после маневра? Где пополнить запасы без сюрприза в виде корабля Уничтожителя за спиной? Без глаз мы — слепые. И слепые в пасти льва долго не живут.

Ван дер Вегт вскочил, его лицо исказила смесь ужаса и возмущения.

— Дмитрий, это… чистое самоубийство! — его голос дрожал. — Риск обнаружения взлетит до космических величин! Мы засветимся не просто как факел — мы устроим фейерверк! Любой пассивный пост на окраине системы, любая автоматическая платформа… они засекут наш активный зонд! А если там Оно? Если оно спит и мы его разбудим этим воплем⁈ Мы призовем его на себя! Маневр у звезды — это риск гибели от стихии. Сканирование — это риск гибели от врага! Осознанного! Или ты думаешь, наши стелс-системы Арики спасут от того, что смогло стереть Альфа-1⁈

Звягинцев не отводил взгляда. В его глазах вспыхнула не ярость, а горькая, страшная убежденность.

— Риск влететь в пасть Левиафану — выше, Лукас! — его голос сорвался, впервые за вечер выдав колоссальное напряжение. — Риск потратить последние силы, последнее топливо на эти маневры, выйти на орбиту Тригарден-d и оказаться в ловушке мертвой системы, откуда не выбраться — выше! Риск не найти дейтерий для прыжка домой и умереть здесь от голода и радиации — выше! Риск пропустить базу Уничтожителя на Тригарден-f или Тригарден-d и получить его корабль в спину, когда мы будем беспомощны после торможения — выше! — капитан ударил кулаком по столу, но не для устрашения, а от отчаяния. — Нам нужны глаза! Даже если эти глаза нас выдадут! Даже если наш вопль станет последним! Лучше умереть, зная,