Демон-губитель все ближе к Солнцу! «Перекусив» по пути Ураном, Сатурном и Юпитером, через год «космическая амеба» доберется до нашего Светила, и наступит вечная Тьма. И остановить этот Ужас мог бы только он — юноша-мутант Олег... мог бы... Два месяца мучительных бесплодных усилий кричали отчаявшемуся молодому человеку: не можешь! Боишься открыть себя для чувств, мыслей, духовных запросов и элементарных биологических потребностей семи миллиардов человек! А ведь если бы ты смог эмпатически соединиться с ними...

... «Смогу!» — мысленно возразил Олег обвиняющему внутреннему голосу, вдруг почувствовав, что действительно — сможет! И очень скоро. Через несколько минут, во всяком случае — в течение ближайшего часа. Правда, юноша-мутант также почувствовал, что этот мучительный подвиг будет его последним земным деянием. Поэтому Олег не стал стреноживать на ночь кобылу Машку и отвязал коз — летом в лесу не пропадут, а к зиме прибьются к какому-нибудь жилью.

Солнце коснулось древесных крон, пронизав верхушки берез и елей тысячами оранжево-красных стрел-лучей — сердце Олега открылось Миру. Ослепительный свет вспыхнул в душе юноши-мутанта, на миг соединив его с каждым из семи миллиардов человек, и образовавшееся сверхсознание, подавив нечестивую радость Неба, пожирающего своих детей, метнулось навстречу «космической амебе». Внедрившись в чудовищного Пришельца, мощное психополе на миг объединившейся человеческой расы так перестроило ЕГО внутренние структуры, образовало такие связи, что ум, воля, чувства, желания юноши-мутанта Олега перетекли в фантастически огромное квазиживое безмозглое чудовище — ОНО обрело сознание. Сознание юноши-мутанта, в единой вспышке неземной любви отдавшего всего себя — весь ум, все сердце, всю душу.

Лишившись души, тело Олега осело на лесную поляну и замерло в блаженном покое небытия. Переселившееся в «космическую амебу» сознание юноши-мутанта взяло на себя управление всем естеством огромного квазиживого существа — ОНО, став Олегом, плавно изменило курс и направилось в глубь галактики, к протянувшимся на сотни и тысячи световых лет газопылевым облакам. Став Человеком, бывшая «космическая амеба» поняла: питаться планетами и звездами — не лучшая идея. Помимо того, что таким образом можно невзначай погубить чужую жизнь и чужой разум, «темного» вещества во вселенной на два порядка больше того, которое сияет в виде миллиарда миллиардов звезд.

Александр ЮДИН

КОСМИЧЕСКОЕ НАСЛЕДСТВО

Фобетор, астероид класса М, формой своей напоминающий гигантский, 253,16 км в диаметре кукиш, мчался сквозь пространство и время по свободной, никому не ведомой траектории. Точнее сказать, она была известна лишь одному существу в Обитаемой Вселенной — его владельцу, Дохлому Роджеру. Именно он определял направление движения астероида. Впрочем, пролагая маршрут, Дохлый Роджер руководствовался единственным критерием — строго держаться Нейтрального Космоса и — самое главное! — ни в коем случае не пересекать границ околопланетного пространства какой-нибудь легитимной цивилизации. «Пока Кукиш вне ваших гребаных юрисдикций, я для Закона, что дохлый кролик для удава», — любил повторять хозяин Фобетора. И у него имелись веские причины так осторожничать.

За шесть столетий до описываемых событий, когда Фобетор еще вращался по положенной орбите, им заинтересовалась известная трансгалактическая корпорация «Osmium Ltd» и вскоре десантировала туда дюжину самореплицирующихся агрегатов. За какие-то семь-восемь лет размножившиеся саморепликанты, точно жуки-древоточцы, выели астероид изнутри, переработав более половины всей его массы. Но вот промышленные запасы металлов платиновой группы были исчерпаны, и корпорация утратила к Фобетору интерес. Тогда-то Роджер ибн Хаттаб бен Соломон (в те времена еще никто не назвал его «Дохлым») и купил выпотрошенный астероид у «Osmium Ltd» по дешевке, чуть ли не на вес пустой породы. А купив, исполнил наконец мечту своей жизни — открыл самый отвратительный притон в Обитаемой Вселенной. И назвал его, соответственно, «Грязный кукиш».

В «Кукиш» стекались подонки, отморозки и отщепенцы со всех миров Местной группы галактик. В заведении Дохлого Роджера вечно толклись многосерийные убийцы и беглые диктаторы, межпланетные аферисты, клинические маньяки и даже несостоятельные заемщики. Впрочем, «Грязный кукиш» посещали и вполне ординарные злодеи, темные личности с сомнительной репутацией, индепенденты разных мастей или просто любители запретных ощущений. Короче говоря, старина Роджер привечал любого, кто был не в ладах с законом.

По периметру центрального зала «Кукиша» зияли стрельчатые арки тринадцати УПС-порталов. Периодически они с легким чавканьем поглощали клиентов и со звуком рвущейся материи исторгали новых. Бармен за стойкой — сегодня это был папаша Спок — не обращал внимания на эту своеобычную круговерть. Как и на всё остальное вокруг. Привык за полтораста условных юлианских лет работы на Роджера. Да и смотреть-то было особенно не на что: две ленивые потасовки в правом углу, одна драка с поножовщиной — в левом, да звуки перестрелки из смежного зала, вот и всё. Старик зевнул и продолжил протирать мутный стакан. Аккурат за его спиной штандартом непобедимой бутылочной армады красовался плакат в тусклой осмиевой рамке. На нем был изображен пузатый джентльмен с толстой сигарой во рту; одной рукой он обнимал обнаженную девицу, а во второй держал початую бутылку виски; надпись под плакатом гласила: «У великих людей — великие пороки. Р.Х.С.».

Вдруг из четвертого портала, расположенного в непосредственной близости от барной стойки, буквально вывалился гуманоид в потертом костюме из кожи керберского мандриана и принялся ошалело озираться. Оглядел зал, споткнулся взглядом о пышную, едва одетую гусеницу с планеты Чин-Чин, призывно извивающуюся у шеста, глубоко втянул густой, чадный воздух и шагнул к стойке. Папаша Спок сдвинул защитные очки на лоб и подмигнул новому клиенту.

— Это и есть «Грязный кукиш», я правильно упс-портировался? — спросил посетитель на межгалактическом, приглаживая длинные, стянутые в конский хвост волосы.

— В яблочко, — кивнул бармен, дыхнул в стакан и протер концом грязного полотенца, перекинутого через плечо.

— А вы, наверное, Дохлый Роджер, так?

— Мимо цели. Сами-то кто будете, мистер?

— Меня зовут Артур Мартынофф. Я... писатель.

— Писатель? — поднял кустистые брови Спок. — Люблю на досуге полистать какую-нибудь книженцию. Как вы сказали ваше имя?

— Артур Мартынофф. Два «ф» на конце.

— Не слыхал, — задумчиво протянул папаша Спок. — Хотя, не запоминаю я вас, авторов-то. Вы про что пишете?

— Я научный фантаст, — после легкой заминки пояснил Мартынофф.

Папаша Спок присвистнул. Этот писательский союз в большинстве миров считался откровенно маргинальным, кое-где и вовсе был запрещен как тоталитарная секта, а на планетах эльфийско-гномьей конфедерации изобличенного фантаста запросто могли подвергнуть творческой кастрации.

— Значит вы упс-портировались в десятку, — усмехнулся бармен и протянул руку. — Для своих я папаша Спок.

— Очень приятно, — ответил фантаст, пожимая заскорузлую, покрытую химическими ожогами ладонь старика.

— Бывали у нас