бы весь, а то местами, как раз не очень. Я молчу, между прочим. Думает, сука, человек. Ну, пусть думает. По нему невеста елозит, а он о своём думает. Какого хрена, Красивый? Какого хрена? Ты зачем вообще на мне женишься, если я тебя не возбуждаю даже⁈

— Возбуждаешь, — сказал я и поднял к уху зазвонивший телефон. — Даже слишком. Слушаю, Глеб Витальевич.

— Что за самодеятельность! — сразу напустился на меня он. — Почему у тебя охранники Давида работают⁈

— Один только. Второй исчез. Думаю, он мог слить информацию о местонахождении тайника, или что там было такое…

— Ты мне зубы не заговаривай! Шах в меня стрелял! Подослал ассасина, ты понял?

— Вы не пострадали? — озабоченно спросил я. — Вы в порядке? Киллера взяли?

— Ты мне зубы не заговаривай! Ангелину вообще никуда не выпускать! У нас осадное положение! Война, сука!!!

Я отнял трубку от уха. Ширяй не орал, но говорил довольно громко, так что даже на громкую включать не пришлось, всё и так было слышно.

— Чтобы ни одного постороннего ни рядом с тобой, ни, тем более, рядом с ней. Дожили! Утечки! Кто-то напрямую льёт Шаху и…

— А вы уверены, что это дело рук Шаха?

— Это однозначно Шах! В общем, Краснов, я тебя лично гвоздями прибью, если ещё хоть что-то сделаешь не согласовав со мной! Ангелине мы охрану усиливаем! Все вопросы по персонам решает лично начальник службы безопасности! Делай, что говорят!

Он отключился.

— Слыхала? — развёл я руками. — Всё, будешь сидеть, как птичка в клетке. А про Витю твоего я подумаю. Подумаю… Ладно, я пошёл работать, а ты сиди здесь. Вечером продолжим. Обед неплохой получился.

— Только не говори, что думал о котлетах, когда я тебе сосала, — хмуро ответила она.

* * *

Но в офис я не поехал, поехал я к Жанне. Позвонил ей и назначил встречу.

— Ты знаешь, — сказал я Куте, — что Ширяй хочет тебя уволить?

— Догадываюсь, — кивнул тот. — Как говорил один мой знакомый… покойник, я слишком много знал…

— Тебя кто-то уже пытался окучивать? — спросил я и посмотрел ему в глаза.

Пристально посмотрел. Внимательно.

— Нет, — мотнул головой Толян. — Пока никто.

Взгляд он мой выдержал спокойно.

— Я так-то человек непривередливый, — добавил он. — Могу хоть грузчиком, хоть сторожем, хоть кем. Семьи нет, никто не дёргает.

— А Стася?

— А что Стася? Хорошая баба, но не жена.

— К ней тоже интерес может быть.

— А к ней постоянно подкатывают.

— Кто? — спросил я.

— Последний ты был, насколько я знаю. До тебя там мусора какие-то клеились. Мне похеру. Я Ширяю на верность не присягал, работал с Давидом Георгиевичем, нос в его дела не совал, где мог деньгу сшибал, конечно, но не крысятничал. Вот и всё. Я тебе не Мальчиш-Кибальчиш, но понятия имею. Ясно мне, что человек тебе нужен, чтоб как себе доверять, но в чужую голову не заглянешь. Паруса я за братана держал, а видишь как оно в жизни-то…

Кутю, скорее всего, будет ждать утилизация, если я его отправлю в свободное плавание. Секретами он вряд ли обладал, но для спокойствия… Кто этого Сиротину вспомнит-то? Пропал и пропал человек.

— Ладно, — кивнул я. — Держи ключи. Поставь тачку в гараж и отдыхай, на сегодня дел больше нет.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но возражать не стал.

— Понял, — только и сказал он. — Если что, я на связи.

— Давай из двора только выедем вместе, а там я сам.

Он подвёз меня к кафешке, я вышел, вызвал такси и поехал в свою гостинку, доставшуюся от Розы. Там была намечена встреча с Жанной.

Мы обнялись и сели на старый, кривой диван. Свет через грязные окна проходил, но в комнате царил полумрак. Да и вообще, тут будто время остановилось, превратив убогую комнатёнку в портал, ведущий в прошлый век…

— Ну что, Жанна Константиновна, как жизнь? — спросил я.

— Не знаю, — покачала она головой. — Правда, не знаю. Всё завертелось и закрутилось и в этом танце можно по башке схлопотать. И вообще.

— Нужно найти Фокуса.

— Нужно, но это очевидно, — пожала она плечами. — Подали его в розыск, работаем с Аргентиной.

— А с Турцией?

— Если что-то знаешь про Фокуса, скажи мне сейчас, — сверкнула она глазами. — И не вздумай водить меня за нос.

— Ладно, — кивнул я. — Говорю, как есть. Я хочу, чтобы именно ты взяла Лещикова. Взяла, выпотрошила и посадила его и всю шатию-братию.

— Только сдаётся мне, что ты знаешь больше, чем говоришь, — прищурилась она.

— Я бы хотел тебе говорить всё…

— Ах, ты засранец! — гневно воскликнула она. — Так значит, до этого не всё говорил?

— Так ты посуди сама, ты накрыла тайник, а уже через два часа на меня орёт Ширяй, то есть Лещиков, что у нас тут всё дырявое, кроты роют, сливают всё ментам, а мы клювами щёлкаем. Это как по-твоему?

— Ну, а что ты хотел? Коррупция разъедает не только чиновничий аппарат, но и другие службы тоже. Никто не застрахован. Но ничего, мы этого мудака найдём.

— Найдёте, найдёте, но для начала нужно научиться фильтровать, что можно говорить, а что нельзя. Я готов поделиться с тобой полной информацией, если ты обещаешь согласовывать со мной, что ты будешь пускать по официальному контуру, а что будешь держать при себе.

— А у тебя губа не треснет от этих согласований? — возмутилась Жанна. — Ты не забыл случаем, кто чей агент?

— Мы агенты друг друга.

— Это ты жене своей будешь втирать. Агенты друг друга.

— Короче, у меня скоро будет сводка по экономическим преступлениям «РФПК» за последние лет десять. Я планирую поймать Фокуса. И я хочу собрать материалы по фактам убийств и похищений за последние годы. И всё это отдать тебе. Хочу. Отдать тебе, въезжаешь? Но не для того, чтобы какой-нибудь начальник сказал тебе, что это пока не актуально и надо заняться кражей кошки или ещё чего. Поняла меня?

— Что-что? — нахмурилась она.

— То, что я не собираюсь сливать труд своей жизни. И готов делиться с тобой всем, что