Мятежника я всегда найду. А вот окно на Серого закроется, и второго шанса может не быть.

Ярослава повернулась от окна.

— Значит, Кручинино, — поддержала меня она.

Возражений не последовало.

— Собираемся, — закончил разговор я. — Не будем терять время.

Я оставил пленного Фёдора с двумя Воронами из тройки Ельцова. Не хотелось терять Воронов, но язык сейчас был важнее. Если что у нас всегда была возможность откатиться назад без боя. Задачи уничтожать мятежников у нас не стояло.

Ельцов повёл нас лесом. Иногда верхом, иногда спешиваясь, чтобы найти безопасную дорогу. Тропа шла между ольхой и ельником, узкая, едва заметная, лошади с трудом шли друг за другом. Ветки хлестали по плечам, корни цеплялись за копыта, и первые пару часов мы продвигались медленно. Потом ельник поредел, и тропа расширилась.

Иван ехал третьим, за Ельцовым и мной. Левая рука привязана к корпусу, каждый толчок в седле отдавался в плечо, я видел, как он сжимает зубы, но ни единого слова жалобы. На привале он слез с коня сам.

— Как рука? — спросил я, подойдя ближе.

— Терпимо, — ответил Иван.

Ярослава нагнала меня, когда мы двинулись дальше.

— Этот Серый, — сказала она негромко, так, чтобы другие не слышали. — Зарецкий говорит, что он, скорее всего, маг уровнем не ниже Чародея. Может, Волхв. Если он там с напарником, и оба хоть что-то из себя представляют, то взять их будет непросто.

— Нас достаточно, — напомнил я.

— Вот только Иван ранен, и я не лучше, — рыжая выразительно подняла забинтованную левую ладонь. — Зарецкий — маг, но не фронтовой боец. Трое Воронов от Ельцова — нормальные ребята, но я не знаю, как они работают под давлением. И двоих мы оставили позади.

Она не спорила и не жаловалась, скорее считала. Ярослава понимала ситуацию без лишних эмоций, и это было одной из причин, почему я говорил с ней о таких вещах.

— Мы идём на разведку, не на штурм, — невозмутимо сказал я. — Посмотрим, что там, оценим обстановку, и только потом решим.

— Хорошо, — довольно легко согласилась она.

Она ускорила коня и ушла вперёд. Рыжие волосы выбились из-под капюшона, и зелёные глаза заблестели красной аурой. Ельцов невольно загляделся на Ярославу, и из-за этого провалился в глубокую лужу прямо по колено.

— Твою ж мать, — выругался он.

Я только вздохнул и слез с лошади.

— Не зевай на ходу, — холодно произнес я и протянул Ельцову руку.

Ельцов ухватился за мою ладонь. Вытащил я его быстро, но настрой он подрастерял. И предпочел двигаться дальше верхом.

К вечеру второго дня лес кончился.

Мы вышли на пологий холм, поросший низким кустарником. Внизу, в неглубокой долине, прижавшись к опушке, лежало Кручинино. Ельцов снова спешился и присел у камня, разглядывая деревню.

— Вон она, — сказал он вполголоса. — Дворов пятнадцать, может шестнадцать. Самый большой дом — вон тот, у леса, бывший артельный. Рядом с ним конюшня. Красная крыша левее — это или лавка, или амбар, я точно не помню.

Я лёг рядом прямо в кустарнике и посмотрел вниз.

Деревня выглядела обитаемой. Из четырёх труб шёл дым. У дальнего двора стояли две лошади, осёдланные, привязанные к коновязи. Но улица была пуста. Ни людей, ни собак, ни кур. Для деревни, даже маленькой, в предвечерний час это было неправильно.

— Соловьёв, — негромко позвал я.

Лучник уже спешился. Достал склянку с Ясным взором, закапал в глаза, подождал несколько мгновений, а потом лёг рядом со мной. Его глаза засветились бирюзовым.

— Лошади осёдланы и готовы к выезду, — сообщил он рассмотрев всё получше. — Двери в домах закрыты, ставни тоже. Рядом с артельным домом какая-то утоптанная площадка, много следов в одном месте, кто-то там ходит часто.

Он замолчал и прищурился.

— На крыше крайнего дома что-то поблёскивает, — задумчиво прошептал Соловьёв. — Стекло или полированный металл. Или какой-то прибор.

— Наблюдательный пост, — произнёс я, отследив направление.

— Похоже на то, — согласился Соловьёв.

Зарецкий подполз с левой стороны. Он двигался осторожно, стараясь не высовываться над кустарником.

— Тим, — тихо позвал он. — Ты чувствуешь?

Аурным зрением я не видел ничего подозрительного. Но Зарецкий говорил не об ауре.

Я закрыл глаза. Чёрная аура после двух дней в седле откликалась лениво, но я заставил её работать, и прислушался.

Тонкая вибрация растекалась по местности. Слабая, на самой грани восприятия. Нити, проложенные вдоль тропы, ведущей к деревне, и ещё одна линия — у ручья, огибающего деревню с востока. Кто-то расставил их аккуратно, с расчётом. На это явно ушло несколько дней кропотливой работы.

— Сторожевой контур, — тихо произнес я.

— Хуже, — покачал головой Зарецкий. — Нити несут магический заряд, причём серьёзный. Если кто-то их пересечёт, сработает не просто колокольчик, а удар.

Зарецкий огляделся по сторонам. Но все, кто слышал его и так понимали серьёзность подобной защиты.

— Кто бы это ни поставил, — сказал Зарецкий, — ждёт гостей и встречать их собирается не за столом.

Деревня внизу и вправду больше не выглядела мирной и спокойной. Дым из труб, осёдланные лошади, блеск на крыше. И паутина из заряженных магией нитей на всех подходах.

Зарецкий был прав. Серый не просто сидел здесь — он подготовил позицию. Вопрос был в том, ждал ли он конкретно нас, или любого, кто сунется.

Я дал сигнал и отполз назад, ниже холма, и поднялся на ноги.

— Всем назад, — тихо скомандовал я. — К лошадям. Не шуметь.

Отряд отступил с холма без лишнего шума. Когда мы оказались достаточно далеко, я остановился в овраге между двух валунов, где нас не было видно ни сверху, ни со стороны деревни.

Ельцов подошёл первым.

— Ну что? — спросил он.

— Засада, — коротко ответил я. — На подходах расставлены магические ловушки.

Ельцов присвистнул. Негромко, но выразительно.

— То есть вот так просто мы туда не зайдём, — заключил он.

— Вот так просто — нет.

Я сел на камень и посмотрел на отряд. Все ждали.

— Устраиваемся на ночлег здесь, — распорядился я. — Огня не разводить. Дежурство парами: Соловьёв и Кочин первыми, Громов и Ярослава вторыми. Никому к деревне не приближаться. Будем ждать самого удобного времени перед рассветом.

— А если они нас уже засекли? — спросила Ярослава.

— Если бы засекли, мы бы уже знали, — ответил Зарецкий. — Контур на тропе не тронут, значит, мы его не активировали. Они не знают, что мы здесь. Пока что.

Я посмотрел в сторону деревни, хотя отсюда её уже не было видно за деревьями.

Федор признался, что одна из магов была женщиной. Шрам на груди невольно заныл, напомнив о себе. Я знал лишь одну женщину, работающую на Ковен. И она когда-то пыталась