- Мне было плохо?

- Ты была мертва. Клинически. Очень сильное сотрясение - серьезная травма. Я полчаса вытаскивала тебя с того света. И этот твой помощник никак не облегчал мне задачу.

Тина трясет моим наручным дозатором перед лицом. Я краснею и тянусь к нему, шипя от боли. Она держит его вне моей досягаемости. Я слаба как котенок от нейростимулятора и голодна как волк. Я - котенко-волк.

- Ты не на коктейльной вечеринке, чтобы играться со своей биохимией. Каждый раз, когда ты подстегиваешь себя дозой, ты усложняешь жизнь медику, когда ему приходится тебя спасать. Как сейчас. Ты это понимаешь?

- Я бы кивнула, но голова раскалывается.

Сомневаюсь, что в моих глазах есть хоть капля вызова. Ее взгляд смягчается.

- По идее, я должна отобрать это у тебя.

- Это не запрещено.

Звучит как отговорка наркоманки. Может, я ею и являюсь.

- Нет. Но я могу дать медицинские предписания. Так мне нужно отбирать это у тебя?

- Я перестану. Пока нахожусь на корабле.

Она оглядывает меня с ног до головы. Это не ответ наркоманки. Наркоманка пообещала бы завязать навсегда. Я дала гораздо меньшее обещание. Бля, я что, пытаюсь ее развести? Обычно, когда я манипулирую людьми, чувствую себя дирижером симфонического оркестра. А сейчас все течет само собой. Подсознательно, на автомате.

Я плохой человек?

- Ладно, - говорит она, неохотно сворачивая дозатор и засовывая его в один из карманов на моих штанах.

В такое место, откуда мне придется специально его доставать.

Я приподнимаюсь на локтях. Проссер, Тампа и Хелена собрались в углу, тихо, почти шепотом, переговариваясь. Тележка Бекс так и валяется опрокинутая на палубу, с кусками уже начавших разлагаться овощей и соусов, размазанных по отсеку.

- Где Бекс?

Тина смотрит на меня, не решаясь говорить, затем переводит взгляд на закрытый шлюз в Модуль "9".

- Они забрали ее?

Тина не отвечает. Охранницы теперь уже почти кричат, забыв о притворной секретности.

- Нам нужно взять Куинн, - говорит Тампа.

- Ни за что, - отвечает Хелена. - Она - гребаная обуза.

- Трое - не очень хорошее число. Четверо лучше, - замечает Проссер.

- Куинн хотя бы обучена. Она, может, и не самый острый нож в ящике, но...

Хелена перебивает Тампу:

- Нет. Лучше трое компетентных, чем с четвертой, которую придется тащить.

- Я пойду, - говорю я, поднимаясь с пола.

Три охранницы смотрят на меня. Я с трудом встаю на ноги.

- Нет, правда, я хочу. Я чувствую ответственность за... за Бекс.

Три пары глаз смотрят на меня с непроницаемым выражением. Я перевожу взгляд на Тину.

- Скажешь им, что я могу идти? Я не инвалид. Я... я в порядке. Я хочу идти. Я должна идти.

Тишина.

- Они знают, - отвечает Тина.

Хелена медленно опускает лучемет дулом в пол и подходит ко мне.

- Я бы не взяла тебя, даже если бы все остальные в компании умерли. Ты - карьеристка. Карьеристы оставляют после себя трупы. Я надеюсь, что мы вытащим повариху из этого логова льва. Но если нет... а я знаю, что, скорее всего, нет... я надеюсь, что ты больше никогда не получишь повышения. Но ты их получишь. О, я знаю, что получишь. Ты достаточно скользкая, чтобы проползти по корпоративной лестнице. Но каждый раз, когда ты это будешь делать, я надеюсь, что лицо этой девушки будет преследовать тебя по ночам.

Она толкает меня, и я удивлена, что не отлетаю на другой конец отсека. Хелена не хотела этого. Она огромная, как бык, но сдерживает себя. Похоже, в ее глазах я не заслуживаю даже того, чтобы меня просто швырнули на пол.

- Убери ее отсюда, док.

Тина кивает и без особой нежности выводит меня из шлюза. Последнее, что я слышу, - как Хелена связывается с управлением и просит Келли закрыть шлюз со стороны Модуля "8". Он захлопывается у меня перед лицом. Я смотрю на Тину.

- Я не знала... я не хотела, чтобы Бекс пострадала.

Тина пожимает плечами.

- Хелена все воспринимает лично. Это делает ее хорошей охранницей.

- Но ты веришь мне, правда? Я не думала, что кто-то пострадает.

- Ну, если ты так говоришь.

Я хватаю ее, и это удивляет меня саму. Я превратилась из котенка, который едва мог двигаться, в тигрицу. Что-то проходит сквозь меня, что-то более сильное, чем лекарства в дозаторе, свернутом и засунутом в нижний карман: кризис идентичности.

- Скажи, что веришь мне. Скажи сейчас же. Ты. Ты прощаешь меня, правда? Я не... я не какая-то скользкая карьеристка. Я просто делаю то, что считаю правильным. Ты веришь мне, правда?

Тина смотрит на меня мгновение. Она делает паузу, прежде чем ответить.

- Моя мать любила повторять: если чувствуешь вину - значит, есть за что. Она, конечно, была непревзойденным специалистом по эмоциональному прессингу - могла бы озолотиться на туристических путевках для тех, кто любит себя казнить.

- Думаешь, дело в этом? Хелена просто заставляет меня чувствовать вину?

Тина пожимает плечами.

- Может быть. Или же ты чувствуешь вину, потому что сделала что-то, за что должна чувствовать вину.

- Что ты пытаешься сказать?

- Слушай, Амброзиак, я не очень тебя знаю. Моя обязанность - чинить твое израненное тело. Твоя искореженная душа - это дело твое и твоего священника или корпоративного психолога-консультанта. Не жди от меня отпущения грехов.

- Ну и что мне теперь делать? Я должна быть там. Я должна помогать спасать Бекс. Или хотя бы отомстить за нее.

Тина пожимает плечами и начинает уходить, поворачиваясь ко мне спиной в прямом и переносном смысле.

- Иди к начальству, пусть скажут, что тебе делать дальше. Или, лучше, возьми перерыв. И да, это медицинский совет.

24

Я умираю от голода. Знаю, что мне нужно пойти в столовую и что-нибудь поесть, но мысль о том, что я отправила Бекс в темную погибель среди полуголых дикарей на далекой планете, когда все, чего она хотела, - быть поваром, преследует и гложет меня. Кухня - ее владения. Даже если ее люди ничего не знают о том, что я сделала, мне будет казаться, что каждый их взгляд, каждое движение - это осуждение. Я просто не смогу туда зайти.

Желудок воет в знак протеста.

- Да-да, мой маленький, - говорю я, похлопывая