облегчением выдохнула королева, бережно опуская спящего ребенка обратно на мягкую, пуховую перину.

Таргариен неспешно подошел к возлюбленной, грациозно опустился на одно колено и внимательно, изучающе заглянул в ее уставшее лицо.

— Ты вся дрожишь, моя милая Алисента, — ровным, бархатным и вкрадчивым тоном проговорил мужчина, нежно скользя теплыми пальцами по ее фарфорово-белой щеке. — Что на этот раз навеяло такой жуткий страх на мою прекрасную королеву?

— Сны, мой Деймон… — судорожно выдохнула девушка, отчаянно, словно утопающая, цепляясь за плотный бархатный рукав его камзола. — Ужасные, черные, сводящие с ума сны! Мне постоянно снится, будто по пустым коридорам нашего замка бродят жуткие люди… у которых совершенно нет лиц. Они пристально смотрят на меня из темноты, а в их мертвых глазах плещется абсолютная, поглощающая пустота. Они стоят у дверей и неустанно шепчут имя нашего маленького сына…

Порочный Принц лишь едва заметно, снисходительно улыбнулся. Сильные руки притянули трепещущую молодую королеву к широкой груди, жадно выпивая всю ее накопившуюся тревогу в глубоком, собственническом и властном поцелуе.

— Это всего лишь обычная родительская лихорадка, — успокаивающе прошептал любовник прямо ей на ухо, ловко и привычно расстегивая тугие завязки на спине изумрудного платья, в очередной раз забирая чужую волю под свой полный, безраздельный контроль. — Твой интриган-отец давно изгнан. Весь замок находится под моей личной, неусыпной охраной. Ни один человек, будь он с лицом или без него, физически не сможет незамеченным пройти мимо моих Золотых Плащей. Навсегда забудь об этих глупых снах, Алисента. Думай отныне только обо мне.

Девушка с готовностью отдалась горячим прикосновениям, безвольно тоня в непререкаемом, незыблемом авторитете своего защитника. Алисента безгранично верила каждому его слову. Она свято, до исступления верила, что Порочный Принц — это несокрушимая каменная скала, способная легко защитить её от абсолютно любого, даже самого разрушительного шторма.

Деймон Таргариен довольно закинул голову назад, вслушиваясь в прерывистый, жаркий шепот покорной королевы и умиротворяющий треск догорающей свечи в тишине огромной комнаты. Ненасытный нарцисс внутри воина был полностью, безоговорочно удовлетворен. Он блестяще развеял все чужие страхи, раздал нужные приказы и в очередной раз убедил самого себя в собственной, божественной непогрешимости.

Самоуверенный принц даже не догадывался, что в этот самый роковой момент, у темного подножия высокого холма Твердыни Мейгора, прямо сквозь плотный строй ничего не подозревающих Золотых Плащей легко и абсолютно бесшумно шел высокий человек в простом, неприметном сером плаще. Человек, у которого действительно не было лица..

Глава 12

Гроза, стремительно налетевшая с Узкого Моря ближе к полуночи, безжалостно била хлесткими ветками королевских богорощ в тяжелые витражные окна Твердыни Мейгора. Непогода словно пыталась прорваться внутрь замка, заглушая раскатами грома суету дворцовых слуг.

Просторные покои королевы утопали в густой, невыносимой духоте. Воздух был пропитан резким запахом сушеной полыни, кислого уксуса и горячей меди, в которой беспрерывно кипятили воду. Из-за массивных, украшенных искусной резьбой дубовых дверей то и дело вырывались глухие, полные нечеловеческого отчаяния женские стоны.

В широком, тускло освещенном факелами коридоре перед монаршей спальней из угла в угол нервно метался Визерис. Правитель Семи Королевств судорожно сжимал в дрожащих руках тяжелый серебряный кубок с успокаивающим мятным отваром. Государь плескал вино мимо краев, совершенно не замечая, как рубиновые капли впитываются в драгоценный мирийский ковер.

— Боги святые, да почему же всё тянется так невыносимо долго?! — с нескрываемой тоской проговорил старший Таргариен, резко останавливаясь перед братом. — С Эйегоном всё прошло куда быстрее и легче! Деймон, ты слышишь эти крики? Мейстер Меллос клятвенно уверял меня, что роды пройдут без осложнений!

Порочный Принц тем временем вальяжно, с поистине кошачьей грацией оперся плечом о резную каменную колонну. На Командующем стражей был надет темный шелковый камзол, небрежно расстегнутый на сильной груди, а длинные пальцы лениво, в такт ударам грома крутили массивный рубиновый перстень.

На породистом лице воина играла привычная, успокаивающая и отчасти снисходительная ухмылка. Это был безупречный образ абсолютного хозяина положения, для которого любые, даже самые бурные житейские невзгоды являлись лишь мелкой, досадной помехой на пути.

— Успокойся, Визерис, и перестань мельтешить, — с легким, почти озорным смешком проговорил младший брат, делая глоток из своей чаши. — Женщины просто обожают устраивать из этого вполне естественного события великую трагедию. Твоя драгоценная королева рожает короне второго дракона, а не печет на кухне яблочные пироги. Позволь Меллосу спокойно делать свою работу.

— А если что-то пойдет не так? — с неподдельным ужасом в воспаленных глазах прошептал монарх, до побеления костяшек впиваясь пальцами в бархатный рукав Порочного Принца. — Если Семеро вдруг решат забрать её у меня?

— Никто никого не заберет, — мягко, но с той ледяной, пронизывающей уверенностью, которая мгновенно отпечатывалась в чужом разуме как неоспоримый указ, вычеканил Защитник Королевства. — Весь замок находится под моей личной охраной. Местные лекари прекрасно знают: если с королевой или наследником случится хоть малейшая беда, Меллос лично отправится кормить прожорливых крабов на самое дно Черноводной. Так что налей себе еще вина, присядь и переведи дух.

Визерис тяжело, с явным облегчением вздохнул. Сделав глубокий глоток терпкого напитка, государь наконец-то позволил себе искренне, хоть и устало улыбнуться:

— Что бы я вообще без тебя делал, брат мой… В эти темные дни ты — единственный человек в Вестеросе, на которого я могу всецело положиться.

— Я знаю об этом, Ваше Величество, — с искрометной, ослепительно белозубой улыбкой отозвался Наездник Караксеса, ободряюще похлопав правителя по поникшему плечу.

В этот самый миг надрывные крики по ту сторону двери стали совсем уж невыносимыми, оглушительными. Страшные звуки сменились торопливой беготней перепуганных повитух и суетливым, пугающим звяканьем металлических мейстерских инструментов о серебряные подносы.

Когда Визерис, окончательно обессилев от нахлынувшего волнения, ненадолго отбыл в замковую молельню, чтобы намять колени перед алтарем Девы, Деймон мгновенно воспользовался удобным моментом. Принц властным жестом отстранил растерянную королевскую стражу от дверей и бестрепетно шагнул в душные, пахнущие кровью и потом покои.

Суетящиеся повитухи испуганно отпрянули от ложа, поспешно приседая в глубоких, дрожащих реверансах. Великий Мейстер Меллос, с ног до головы покрытый испариной и со свежими следами крови на длинном льняном фартуке, тяжело перевел сбившееся дыхание.

— Ваше… Ваше Высочество, умоляю, сюда категорически нельзя! — залепетал старик, преграждая путь. — Это совершенно не место для прославленных воинов…

— Заткнись, старик, и делай то, что должен, — грубо отрезал Командующий, даже не удостоив перепуганного лекаря мимолетным взглядом.

Таргариен уверенным шагом подошел к широкой кровати, скрытой под балдахином из плотного бордового бархата.

Алисента в изнеможении лежала на насквозь промокших шелковых простынях. Вся ее былая, выверенная королевская