я думаю о ее тайне. Хотя я только об этом и думал. И о Пашке. Прикольный пацан, я с ним как в детство снова окунулся, когда Тимур еще не стал занудой. На время ощутил себя старшим братом, потому что с Марком никогда таким не был. У принцессы была только мама — и отец, и братья, и сестры в одном лице.

На очередном заказе у меня зазвонил телефон и на экране высветился «Старший».

— Ты куда пропал? — спросил Тимур.

— На пробежку ушел, — сказал я.

— Весь день бегаешь? — хмыкнул он. — До какой страны добежал?

— А ты что, переживаешь что ли за меня? Как мило, братец, аж на слезу прошибло.

— Вдруг тебя грохнули, а мы не в курсе, что отмечать пора, — фыркнул Тимур.

— Ты там проходишь уроки сарказма и решил на мне потренироваться?

— Угадал. Так где ты?

Я посмотрел на Настю и подмигнул ей. Она смущено улыбнулась и опустила взгляд.

— Гуляю я.

— С кем? — допытывался брат.

— Тимур, я что-то не пойму, когда это я подписался отчитываться перед тобой?

— Не выноси мне мозг! Сам знаешь, после стычки эти парни будут выслеживать нас! Где ты и откуда тебя забрать? Я на машине сейчас.

Я посмотрел на уставшую Настю, послушал гудение своих ног.

— Через полчаса у фастфуда, — сказал я.

Я отклонил вызов, подтянул желтый ящик за спиной и посмотрел на удивленный взгляд Насти.

— Тимур нас до общаги довезет, — сказал я. — Катается где-то рядом.

— Вы так классно общаетесь, — улыбнулась она.

— Классно? — фыркнул я. — Да мы убьем когда-нибудь друг друга.

— Неправда. Хоть вы и ворчите, но братскую любовь не скрыть. Еще бы Марка в свою компанию приняли.

— А что Марк? Он всегда был сам по себе.

— Но он же тоже ваш брат. А выглядит так, будто он чужой вам, — сказала Настя.

Я хмыкнул и уставился на нее.

— Ну и что тебе этот нытик говорил? Жаловался на нас?

— Нет. Но со стороны видно. Вы в институте постоянно с Тимуром в коридорах болтаете, а Марка с вами нет.

— Ты за нами наблюдаешь? — удивился я.

— Вас трудно не заметить, — смущенно сказала Настя.

Интересно, за кем она наблюдает больше: за мной или Тимуром? Кого видит первым? Я встряхнул головой — что за глупости лезут, какая вообще разница?

Мы заканчивали смену и шли обратно в кафе возвращать этот огромный, уже неподъемный короб.

— Возьмем вредной еды? Не знаю, как ты, а я от запахов уже слюной захлебнулся, — сказал я, открывая приложение.

— Давай. И на Тимура тоже. И на Марка.

Я протяжно вздохнул, но спорить не стал. И пока она сдавала форму, я забирал три больших пакета с едой. Я и правда уже утопал в собственной слюне.

На улице нас ждал Тимур возле машины. По его удивленному взгляду было несложно понять, что увидеть со мной Настю он не ожидал.

— Бегал он, бегун, — фыркнул Тимур.

Настя улыбнулась ему, и нырнула в салон.

— Мы еды взяли, — сказал я. — Придется покрошить в твоей машине.

Тимур только вздохнул и уставился в лобовое стекло. Настя на заднем сидении уже звонила младшенькому, вызывая его на совместный ужин. И как так вышло, что она разговорила даже самого молчаливого из нас? Еще и защищает его, хотя у самой полная задница в жизни. Как она умудряется думать о ком-то еще, о чужих проблемах, если еле держится.

Марк дожидался нас у общаги, и сразу нырнул в машину. Мы растребушили ароматные пакеты, и сначала молча жевали. Так странно, вчетвером, в машине Тимура. Но не было ощущения, что кто-то лишний, наоборот. Словно все на месте, и от этого было спокойно и хорошо. Мы не ругались, не спорили и не обсуждали проблемы. Мы просто жевали бургеры и запивали колой.

— А расскажите что-нибудь из вашего детства, — сказала Настя. — Историю.

— Да, расскажите, как вы меня продать пытались, — хмыкнул Марк.

Мы переглянулись с Тимуром и засмеялись.

— Это же понарошку было, — сказал я. — Не, ну если бы тебя купили, может и не понарошку.

— Короче, — начал младшенький. — Отправила нас мама на прогулку. Мне тогда лет пять было. И пришла им идея продать меня цыганам. Цыганов они не нашли, и начали предлагать меня всем прохожим.

— Ты был милым ребенком, и почему никто не купил? — засмеялся я.

— Он же еще стихи рассказывал, помнишь? — сказал Тимур со смехом. — Матерные!

— Это Матвей меня научил! — воскликнул Марк. — Вот видишь, как они надо мной издевались?

— Бедный Марк, — смеялась Настя. — То в обои закатывают, то продать пытаются.

Мы еще долго сидели в машине и вспоминали детство. Так, как с братьями никогда не сидели. Смеялись, веселились и были настоящей семьей. Даже грустно стало, что мы раньше так не могли сделать, только ругаться могли и спорить.

Потом мы проводили Настю до общаги, она снова хотела вернуть Тимуру кофту, но он сказал, что это теперь ее кофта. И она не стала спорить. А это большой прогресс.

Настя

Я с легкостью отработала смену в воскресенье, постоянно думая о братьях. Мы так хорошо посидели в машине, и я чувствовала себя дома. Совсем недавно я боялась этих черноглазых Филатовых, а теперь они как семья стали. С ними так спокойно и весело, что проблемы отступили на второй план. Хотелось бы собираться так почаще, и чтобы с нами еще был Павлик. Вот тогда я точно буду счастлива.

Мне нравится, как меняется Марк. Перед первой парой он сам подошел ко мне поздороваться, и мы обсудили учителя по русскому. Поболтали, посмеялись, как старые друзья, и я пообещала ему, что мы опять натворим какую-нибудь глупость. На уроках он снова превращался в закрытого, молчаливого парня, но хоть иногда позволял себе эмоции.

Один раз столкнулась в коридоре со старшими братьями, но только махнула им, не стала отвлекать от разговора. Матвей хмурился, видимо, там что-то серьезное было, а вмешиваться я не имела права.

Матвей звал меня на дополнительную тренировку, но я отказалась. Не потому, что не хотела, а чтобы выйти на смену. Каждый рабочий день приближал меня к заветной мечте, и пока было много сил, я не могла упустить такую возможность. Он готовил команду к следующим соревнованиям, а от меня толку там не было.

После работы я собрала рюкзак, схватила вещи для купания и ушла в душ. Бесплатные обеды в столовой избавляли от главной проблемы — голода, и чувствовала я себя отлично. Правда, так и не поблагодарила братьев за этот жест, но скоро, наверное, я