Мраков отвернулся, но руку опустил и неуклюже погладил Бекона по голове, и кот громко заурчал.

— И возьмите пару булок, я для вас их испёк, вижу, что не зря. Они должны поднять вам настроение.

Старик поднял на меня удивлённый взгляд, не сразу поняв, что я имею в виду, но я подтолкнул к нему корзину и откинул тряпицу. Но пока Мраков размышлял, в лавку вошла девушка. Сначала подумал, что это покупательница. Увидев нас всех, она удивлённо замерла.

— Папенька? Ты чего? — её голос был тихим, но в нём чувствовалась сила.

Так это Анастасия? Русоволосая, с мягкими чертами лица, в лёгком платье и дружеской улыбкой. И это его дочь? Вот уж неожиданность.

Мраков выпрямился, одёрнул рукава и снова натянул на себя маску ворчуна.

— Ничего, дочка. Тут… тут пришли. Винтер какой-то, говорит, мол, овощи ему нужны. Ещё и булки предлагает.

— Вы простите его, господин… Винтер, правильно? — она посмотрела на меня с лёгкой грустью.

— Да, всё верно, повар из «Сытого Вепря». Я принёс вам булочки, подсластить ситуацию, — я кивнул на корзину.

— Ох, спасибо большое! Очень вкусно пахнет! — она вытащила одну и аккуратно надкусила. — Господи! Они невероятны! Это творог, да? Глазурь — просто объедение! Папенька! Ты просто обязан их попробовать!

— Не буду я ничего пробовать, — проворчал Мраков, но заинтересованно повёл носом.

— Он не со зла такой грубый, — вдруг сказала Анастасия, — папенька очень устал из-за болезни. А ещё ему немного стыдно.

— Мне не за что прощать его, — ответил я. — Я пришёл по делу, и мне нужны овощи. Когда ваш отец согласится показать мне склад, то я выберу овощи, которые можно ещё использовать. И готов заплатить за это.

— Нечего там выбирать! — выкрикнул Мраков, но уже не так злобно, а скорее обречённо. — Всё пропало! Гниль же одна. Иди отсюда, повар! Видеть тебя не желаю! Но за кота спасибо, хоть кто-то мне сегодня посочувствовал.

Он махнул рукой и снова ссутулился, став похожим на забытую вещь. Я хотел уйти, но Анастасия остановила меня.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Вы придёте на склад и выберете то, что нужно. А папенька… папенька покажет.

Она с трудом оторвалась от булочки, взяла отца за локоть и заставила подняться. Мраков слабо сопротивлялся, как по мне, он уже сдался, просто не хотел этого показывать.

— Веди, — сказала она ему едва слышно. — Ты же всегда учил меня, что нужно делать дело, до конца, не позориться. Вот давай так и сделаем, хорошо?

Старик шмыгнул носом, вытер глаза рукавом и, тяжело ступая, направился к серой двери. Я пошёл следом, оставив корзину на прилавке, а Бекон, подумав секунду, потрусил за мной, посчитав старика неопасным.

Задняя дверь вела на небольшой дворик, Мраков проковылял к приземистому строению, которое служило складом. Стены покосились, крыша кое-где просела, а из-под двери тянуло вонью, которую я почувствовал ещё в лавке.

— Вот, — буркнул он, толкнув дверь плечом. — Любуйся и не морщи нос, знаю, что запах не очень.

Он хотел сказать это с издёвкой, но голос его подвёл. Я секунду помедлил и шагнул внутрь. Бекон замер на пороге, чихнул и не пошёл, оставшись сидеть снаружи, прижав уши.

Склад оправдывал мои самые мрачные ожидания. Ящики и мешки громоздились вперемешку, многие были распечатаны, из них торчали гнилые овощи. Пол покрывал слой трухи и какой-то липкой плесени. В углу, прислонённая к стене, стояла кадка, из которой тянуло такой густой гнильцой, что у меня запершило в горле.

Я активировал Оценку, и перед глазами поплыли безжалостные строки. Почти ничего не было хорошего качества! Больше половины подгнило или завяло. Впрочем, это не мешало мне перебирать ящики, отставляя в сторону то, что ещё можно было использовать. Мраков стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня исподлобья.

— Ну что, убедился? — спросил он с вызовом. — Или думал, старик врёт, прибедняется? Всё, Винтер, хана моему хозяйству. Здесь даже черви подохли.

— Они-то здесь пируют, — ответил я не оборачиваясь. — Но я всё равно нашёл немного нормальных овощей. Морковь, лук, две тыквы и немного картошки. Через три-четыре дня без сортировки всё это точно пропадёт.

— Три-четыре дня? — голос Мракова сорвался на хриплый шёпот. — Ты смеёшься? Это называется «спасти»? Три дня — это не жизнь, это агония. Такие же, как у меня.

Он отвернулся и с размаху ударил кулаком по косяку несколько раз. Костяшки хрустнули, но старик даже не поморщился. Только плечи затряслись.

— Я двадцать лет, — заговорил он, и каждое слово давалось ему с трудом, будто он вытаскивал их из собственной груди, — двадцать лет я эту лавку поднимал. Закупщиков обходил, уговаривал, по ночам не спал, чтобы к утру товар свежий был. А теперь… одна гниль.

— Игнат Савельевич, — я выпрямился, держа в руках пучок вялой моркови. — Никто не виноват, что князь перекрыл дороги. Вы не могли продать вовремя, тоже не ваша вина. Сейчас я готов купить то, что осталось, чтобы вы получили хоть какую-то прибыль.

— Зачем тебе эта дрянь? — он резко повернулся ко мне, и я увидел его красное лицо. — Жалеешь? Думаешь, я возьму твою подачку? Да я лучше всё сожгу, чем позволю какому-то повару…

Он осёкся, махнул рукой и замер. Дыхание тяжело срывалось с губ.

— Я не жалею, — сказал я спокойно. — Я экономлю. Ваши овощи стоят дешевле, чем на рынке. Мне сейчас нужны продукты, и мне всё равно, как они выглядят, если внутри они ещё живые. Это не подаяние, Игнат Савельевич, а сделка.

Старик долго молчал, сжимая кулаки. Я его не торопил, продолжая откладывать в сторону пригодные овощи. Бекон, который всё это время сидел на пороге, вдруг поднялся, подошёл к Мракову и опять ткнулся носом в его ногу. Старик опустил взгляд на кота, и его губы дрогнули.

— Ты, рыжий, тоже, небось, голодный, — буркнул он, но погладил Бекона по голове. — Иди, поешь там. А то Винтер тебя, видать, не кормит.

Кот, услышав знакомое слово «поёшь», немедленно развернулся и направился к корзине с булками. Мраков проводил его взглядом и вдруг горько усмехнулся.

— Ладно, повар, — сказал он уже тише. — Бери, что нашёл. Только не говори потом, что я