почти наверняка подразумевает интерактив. Думаю, нам расскажут про развитие сюжета и фокальные персонажи, а потом начнется чистая практика на семинарах.

— Позволишь мне почитать то, что ты напишешь?

Сердце делает кульбит.

— Эм, ты вот играешь в хоккей, но ты же не видишь, чтобы я просила твои коньки, чтобы выйти на лед и откатать матч? — заикаюсь я.

— Нет, но это только потому, что ты гарантированно получишь еще одно сотрясение. — Он прислоняется спиной к противоположной столешнице и скрещивает руки на груди. — К тому же, это не ответ на мой вопрос.

От одной этой мысли нервная дрожь пробегает по телу.

— Возможно.

— Возможно? Всего лишь «возможно»?

Я делаю глоток кофе.

— Тебе еще повезло, что ты не получил категоричный отказ.

— Хм. Значит, мне просто придется превратить это «возможно» в «да». — Он слегка меняет позу, и от этого движения его бицепсы перекатываются под рукавами футболки. — А я умею быть очень убедительным.

Подарив ему самую сладкую улыбку и отчаянно борясь с желанием уставиться на его руки или пах, я указываю пальцем на тостер.

— Завтрак готов.

Остаток утра проносится в приятной домашней суете. И пускай мне тяжело признаться в этом даже самой себе, это было лучшее воскресное утро за очень долгое время. Будучи до мозга костей независимой, я слишком часто оставалась наедине со своими книгами. Я никогда не осознавала, насколько это может быть одиноко, до этого самого момента. До того, как я принимаюсь искренне хохотать, глядя на Коула, который развалился за моим кухонным столом и втихаря скармливает Гусю кусочек бекона прямо под столешницей.

— Детка, мы приехали! — объявляет Кеннеди, стоит мне открыть пассажирскую дверь. — Ты взяла с собой обед? Хочешь, я провожу тебя до входа?

Я награждаю ее испепеляющим взглядом.

— Ты заставляешь меня жалеть о том, что я не вызвала такси.

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку, — она безмятежно пожимает одним плечом, ни капли не смутившись. — Потому что признаешь ты это или нет, но ты чертовски нервничаешь.

И тут она абсолютно права. Я на взводе до такой степени, что всерьез подумывала написать профессору письмо с оправданиями, мол, у меня сотрясение мозга и прийти я не смогу. Но затем в памяти всплыло лицо Коула, когда он говорил, как гордится моим решением сделать этот шаг, и это воспоминание пробудило во мне какую-то скрытую одержимость похвалой, о существовании которой я даже не подозревала, так что теперь отступать поздно.

Я толкаю дверь и выбираюсь из машины, пока окончательно не струсила.

— Напишу тебе после занятия. Спасибо, что подбросила.

— У тебя все получится, — подбадривает меня Кеннеди и тепло улыбается. — Порви их всех, тигрица.

Шумно выдохнув, я оглядываюсь по сторонам. Заснеженную лужайку крест-накрест рассекают пешеходные дорожки, вокруг высятся массивные корпуса и декоративные арки, а над всем этим великолепием доминирует высокая башня с часами, что придает университетскому двору отчетливую атмосферу мрачной академии.

Пронизывающий холод заставляет меня прибавить шагу на неровной тропинке, ведущей к главному входу. Внутри здания царит жутковатая тишина, поскольку по воскресеньям регулярных лекций здесь нет. Сверяясь с указаниями из приветственного письма, которое пришло мне после регистрации, я сворачиваю налево, а затем дважды направо. Обнаружив поточную аудиторию под номером 111, я бесшумно приоткрываю одну из тяжелых двойных дверей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и проскальзываю внутрь как ниндзя. На ярусах амфитеатра уже сидят несколько человек, так что свободных мест вокруг предостаточно. Не желая устраиваться слишком близко к кафедре или забиваться на галерку, я выбираю ряд ровно посередине и устраиваюсь поудобнее.

Ровно в четыре часа дня в аудиторию легкой походкой входит наш профессор. У него коротко остриженные полуночно-черные волосы и очки с линзами размером с костер для напитков, и я, честно говоря, никак не могу понять, сколько ему лет, ведь он выглядит одновременно и на тридцать, и на все пятьдесят.

— Добрый вечер, коллеги-писатели! Я Джейден, и добро пожаловать в ваше безопасное творческое пространство. — Профессор присаживается на край дубового стола в самом низу зала, обхватив столешницу руками по обе стороны от своих бедер. — Итак, все вы здесь по одной-единственной причине. Каждому из вас доводилось читать первую главу какой-нибудь книги и понимать, что оторваться от нее невозможно, и теперь вы хотите научиться создавать такие же истории. — Он медленно сканирует взглядом аудиторию, и его лицо выглядит предельно открытым. — Вы хотите вызывать у читателя настолько сильные эмоции, чтобы он скорее предпочел остаться в созданном вами мире, чем вернуться к суровой реальности. И у меня для вас отличные новости, совсем скоро это станет вашей явью. Я здесь для того, чтобы обучить вас методам и принципам, которыми пользовались все великие авторы для создания своих шедевров.

Следующие два часа я слушаю его затаив дыхание, пока Джейден бегло очерчивает правила курса с расписанием занятий, а затем с головой погружается в нашу первую тему, посвященную повествованию через призму ключевой идеи. И пока я с лихорадочной скоростью строчу заметки в блокноте, чувствуя себя Моисеем, получающим десять заповедей, меня изнутри затапливает странное, но такое правильное ощущение абсолютного покоя.

Я нахожусь именно там, где и должна быть.

Глава 18

Коул

Стоит мне сделать шаг на улицу, как мои яйца мгновенно сжимаются до размеров изюмин. Черт. Леденящий холод Бостона в конце января заставляет всерьез задуматься о досрочном уходе на пенсию где-нибудь во Флориде. Ветер прошивает куртку насквозь, словно ее и нет, а снежинки безжалостно хлещут по лицу. К счастью, я припарковался у самого выезда, так что уже через пару секунд запрыгиваю в салон своей прогретой машины — настоящий рай по сравнению с улицей.

Плечо ноет, напоминая о потасовке во втором периоде, да и челюсть все еще побаливает после чужого локтя, пойманного во время игрового момента. Сейчас мне хочется только одного — приехать домой и отмокнуть в ванне с одной из тех эвкалиптовых бомбочек, что Логан подарил мне на Рождество, но я обещал парням заскочить ненадолго в «O'Leary». На часах всего девять, так что разыграть карту «я пошел спать» пока рановато. Хотя очень хотелось бы. Завтра у нас выездной матч, а я всегда сплю плохо в любой постели, кроме своей собственной. Ну, если это