В открытой двери домика больше не горел свет. Бросив взгляд через плечо, Мэрилин нырнула внутрь.

– Глория! – позвала она шепотом, чтобы не услышал никто другой.

Быстро осмотрела помещение. У стены стояла кровать, у другой – унитаз и раковина из нержавейки, возле кровати – ведро с крышкой.

– Где ты? – Она позвала громче: – Глория! Это я. Я не причиню тебе вреда.

Подушка с одеялом лежали на полу, на кровати оставался только тонкий матрас. Простыня сбилась в комок. И прямо посреди матраса – огромное кровавое пятно.

Мэрилин подняла глаза на стену. Там тоже была кровь – размазанные потеки, отпечаток руки. Пять окровавленных пальцев сначала прижались к стене, потом съехали вниз, оставив длинные красные полосы.

Глории в будке не было.

Мэрилин попятилась вон, закрыла дверь, пытаясь стереть из памяти кровавые следы, и, как могла быстро, пошла к углу здания, за которым скрылись заведующая и сестра Чэпмен. Прижавшись к стене, высунула голову. Женщины уже пропали из виду.

Мэрилин на цыпочках подошла к внешнему углу здания и снова выглянула.

Все трое стояли метрах в шести около машины. Макс пятился лицом к Мэрилин, заведующая и сестра Чэпмен немного дальше от него шли вперед, повернувшись к ней спиной. Все трое ступали медленно и неуклюже. Сцену освещал свет, падавший из парадной двери, и Мэрилин заметила, что они несут какой-то продолговатый сверток, завернутый в белое и покрытый темными пятнами. Он явно был очень тяжел, потому что обе женщины пыхтели и охали на каждом шагу.

Мэрилин убрала голову, уткнувшись взглядом в черную землю под ногами, тяжело дыша и зажимая рукой нос и рот, чтобы не закричать. Потому что «свертком» была Глория Брауни, завернутая в окровавленную простыню. Мертвая.

Часть II. Второе убийство

Элеонора

1973 год

– Кто теперь во главе вашего списка подозреваемых, босс? – спросил Ожье, вскрывая упаковку с рыбой и картошкой фри, купленную на ужин. – Эта Мэрилин, похитившая останки своего ребенка?

– Возможно, – ответила Элеонора, откидывая одеяло на кровати. Она включила масляный обогреватель на максимум, но в комнате по-прежнему стоял адский холод. – Хотя, если честно, я не могу выбросить из головы Монтагью. Она определенно что-то скрывает и водит нас за нос.

Элеонора закуталась в одеяло и взяла горячей картошки.

– Жесткие, холодные факты, Ожье, – жуя, продолжала она. – Это все, с чем можно работать, не забывайте. Так что давайте их взвесим. – Она начала считать, загибая пальцы. – Во-первых. Учитывая, что место преступления находится за много километров от населенных пунктов и положение тела, убийство Стеллы отнюдь не случайное происшествие. Во-вторых. Монтагью находит труп и звонит в полицию, что выглядит как действия невиновного человека, но я склоняюсь к тому, что это не более чем продуманная тактика.

Ожье оторвался от блокнота.

– Разве последнее – это факт, босс?

Элеонора смерила его взглядом.

– В-третьих. У нее есть доступ к помещениям и медикаментам. В-четвертых, как я уже говорила, она точно что-то скрывает. Криминалисты сказали, что Стелла умерла в промежуток времени с восьми тридцати до девяти тридцати, то есть, согласно вашему утверждению, у всех было алиби, кроме нее.

Что правда, то правда. Ожье проверил алиби всех подозреваемых. Все медсестры веселились в ночном клубе, поэтому их коллективное алиби было туже, чем, по его собственным словам, петля на шее Неда Келли[7]. Мистер и миссис Уоттл подтвердили, что вместе смотрели «Кто убийца?», после чего легли спать.

– А как насчет того, с кем Стелла договорилась встретиться в тот вечер? – спросил Ожье. – Этот человек должен быть одним из основных подозреваемых, а мы даже не знаем, с кем она встречалась и почему.

Элеонора улыбнулась.

– Разумеется, это была Монтагью.

– Зачем Стелле ехать в Хэрроуфорд, чтобы встречаться с ней посреди ночи?

Элеонора ощутила укол раздражения. Ожье делал столько пометок и все равно забыл о времени, когда наступила смерть, которое она только что упомянула.

– Восемь тридцать вечера, Ожье, не посреди ночи. А ответ на вопрос «почему?» достаточно прост. Монтагью сказала Стелле, что врач приедет в Хэрроуфорд делать аборт. Что объясняет, почему Стелла не сообщила другим медсестрам причину, по которой не пошла с ними в клуб. Или все еще проще: Монтагью могла предложить Стелле немного подзаработать сверхурочно и не болтать лишнего. Кто знает… Так или иначе, она заманила Стеллу в Хэрроуфорд, ведь их отпечатки пальцев там повсюду и не вызвали бы подозрений.

– Но зачем? Какой мотив у Монтагью?

– Наказание за то, что сестра забеременела и повела себя не лучше других развратниц, или за длинный язык.

Ожье полистал блокнот и прочитал запись:

– Согласно показаниям миссис Уоттл, Монтагью сказала о Стелле, что она не лучше глупых лярв. И все-таки убийство выглядит слишком уж крайней мерой. Ведь она не убила ни одной из девушек за то, что они забеременели.

– К ним она не испытывала личной злобы. Эти девушки для нее – отбросы общества, в то время как Стелла – вывеска Хэрроуфорда. Что все подумают, если одна из медсестер залетит, не состоя в браке?

– Они уже закрывались. Какая разница?

– Может, это была ее лебединая песня. Вроде заявления: «Вот что я думаю о забеременевших незамужних женщинах».

Ожье доводы явно не убедили.

– Ладно, ладно, – кивнула Элеонора. – Я не могу точно сказать, как работает извращенный ум этой женщины. Но с первой же минуты она тормозит следствие, плевать хотела на смерть Стеллы и выделила нам холоднющую комнату. И не забывайте, что именно она обнаружила труп.

– Как она умудрилась взгромоздить Стеллу на родильный стол?

Элеонора на секунду задумалась.

– Это сделала не она. Стелла сама на него легла.

– Почему?

– Потому что поверила, что ей будут делать аборт.

Ожье нахмурился и побледнел, словно почувствовал новый приступ тошноты.

– Разве не проще было просто выбросить труп? Если Стеллу оставила в родильном зале именно Монтагью, это сразу же бросало на нее тень, не так ли?

– Она поняла, что не сможет погрузить труп в машину без чужой помощи. В этом-то и проявляется сообразительность Монтагью. Она сама говорит: кто станет кого-то убивать, если это ставит убийцу под подозрение? Монтагью пытается подвести нас к мысли – убийство в таких обстоятельствах мог совершить только очень глупый человек, а значит, не она, ведь она совсем не глупа. Но… – Детектив взглянула на стажера и закончила фразу вопросом: – Какой напрашивается вывод, если как следует подумать?

Ожье кивнул.

– Она хочет, чтобы мы поверили, что ее