повернулась к Леону. Оранжевый кончик самокрутки вспыхнул между его губ, обрамляя лицо мягким светом.

– Где теперь твоя семья? – спросил он. – Ты приехала одна.

– В Испании. Папа вышел на пенсию, и они перебрались к маминой родне. Купили дом на побережье. – Я горько усмехнулась. – Можно было поехать с ними. Они звали. Но я решила проявить самостоятельность. – На последнем слове я изобразила кавычки. – И вот как все обернулось…

На лице демона мелькнула хмурая тень.

– Значит, твой отец отсюда?

– Я тоже тут родилась. И жила здесь до семи лет, а потом мы переехали в Калифорнию. И бабушка с дедушкой вслед за нами. После смерти деда бабушка живет в Колвилле.

– Может, навестить ее? Она, поди, соскучилась?

– Хочешь спровадить меня из города?

– Да.

Пальцы машинально теребили упрямый клочок мха на стволе подо мной. После захода солнца температура резко упала, и холод пробирал до костей.

– Иди сюда. – Леон поманил меня пальцем.

Я спрыгнула с дерева и подошла ближе. Он сгреб меня в охапку и прижал к себе. Сразу стало теплее.

– Тебе нравилось здесь в детстве? – спросил он.

– Когда я была маленькой, мне казалось, что Абелум – это сказочная страна, – ответила я. – Даже представляла, что в лесу живут феи. Вот там. – Я указала на тот самый поваленный ствол, весь в трещинах и щелях, со свисавшим моховым пологом. – Я приносила сюда крошки печенья и крышечки с медом, оставляла их для фей.

– Они наверняка оценили твою щедрость.

Я удивленно моргнула.

– Ты серьезно? То есть феи и правда существуют?

– Да. Но добрыми их не назовешь. Увидеть их непросто – разве что случайно разозлить. – Леон напрягся. – Только не вздумай дразнить их ради красивой картинки.

Я рассмеялась, и его рука, лежавшая на моем плече, поднялась выше, скользнула под подбородок и мягко обхватила шею. Леон наклонился к самому уху.

– Я серьезно, Рэй. Фей злить опасно.

– Хорошо, – выдавила я, улыбаясь. Ну как, черт возьми, не улыбаться, когда тебя так нежно, но решительно держат за горло?

Он ослабил хватку и снова привалился к дереву. Несколько минут мы молчали, докуривая. Меня тянуло к нему, остальное казалось не важным.

Спустя некоторое время я спросила:

– Кстати… сколько тебе лет?

– Точно не знаю. – Леон щелкнул окурком и раздавил его подошвой. – Помню себя где-то с восемнадцатого века. Мы не считаем годы.

– То есть ты бессмертен?

Он пожал плечами.

– Возраст и болезни мне не страшны. Могу жить сколько захочется. Но если станет скучно, то я истаю, как некоторые мои собратья. Или меня разорвут на части – для нас это фатально. Если раздавить череп, то, скорее всего, я уже не исцелюсь. В общем, я бессмертен, если не рисковать зря шкурой. – Он усмехнулся. – Но осторожность – не про меня. Вечной жизни я не хочу.

– А чего хочешь?

– Свободы, – ответил он шепотом.

В кустах запели сверчки. Сквозь листву просочились несколько капель дождя и угодили мне в лицо. Темнота плотно окружала нас холодным одеялом. Изнутри дома казалось, что она зловещая, что давит на окна, приглушая свет веранды. Но здесь, посреди нее, в тишине и покое, не было страха – только умиротворение.

Тьма не несла угрозы.

– Леон, – сказала я спустя несколько минут молчания, – ты говорил, что Обитатель Глубин требует жизнь взамен той, что подарил моему предку… Что… что ты под этим…

Я не представляла, как закончить вопрос. Знала, о чем хочу спросить, но не хотела облекать эту мысль в слова.

Леон меня понял.

– Трое выживших тогда – три жертвы сейчас. Обитатель Глубин обещал силу тем, кто исполнит его волю. Он долго спал и утратил силы. Но если вернуть ему три души, он восстанет – и человеческий мир окажется под властью древнего божества.

Это звучало как сказка, как безумная фантазия, но я слышала во сне чужой голос и видела темные тоннели шахты.

– Хэдли велели мне найти тебя, – сообщил Леон, и у меня внутри все сжалось. – Это был последний приказ Кента: доставить тебя живой. Сделать так, чтобы ты просто пропала. Несчастный случай – тело не нашли бы, хоронить было нечего.

Говорил он ровно, но в голосе чувствовалась едва сдерживаемая злость. Страшно представить, что случилось бы, если бы Леон всерьез устроил на меня охоту.

Уйти я не смогла бы.

– Почему ты ослушался?

– Кент потерял гримуар. Как только он выпустил его из рук, я оказался вне его власти.

– А если бы не потерял… тогда ты пришел бы за мной?

Леон напрягся и замолчал. Затем хрипло ответил:

– Кент уже устраивал жертвоприношения и раньше. Но однажды все пошло не по плану. Он велел Иеремии и Виктории поймать девушку по имени Джунипер Кайнс. Они должны были опоить ее наркотиком. Она сбежала – и он послал меня вслед за ней.

Его зубы со скрежетом сжались – будто дикий зверь попытался укусить воздух.

– Я потерял ее след в лесу. За это меня бы наказали. Поэтому я постарался ее отыскать. Но она опять ускользнула.

Даже не верилось, что от него кто-то сумел уйти. Как такое возможно?

– Она выжила? Сумела спастись?

– По слухам – да, – ответил Леон. – Не знаю, как ей удалось отбиться от Эльдов, но Кент решил с ней больше не связываться и переключился на ее брата. Маркус оказался не таким везунчиком – отправился в шахту к их чертову божеству.

Я резко выскользнула из-под его руки и с ужасом уставилась на Леона.

– Маркус? Тот самый парень, которого закололи в университете?

Леон кивнул.

– Первая жертва. Осталось еще две.

– Это ты его убил? – прошептала я, чувствуя, как внутри сжимается ледяной ком.

– Нет, – ответил он резко и решительно. В темноте его глаза горели как угли. Кулаки Леон спрятал в карманы. – Кент ни за что не позволил бы демону провести ритуал. Для этого у него есть слуги, Либири. Так они доказывают свою преданность Обитателю Глубин. Если бы я взял нож, их старания пошли бы насмарку.

Я медленно выдохнула – дрожа, но испытывая облегчение. Леон говорил, что ему приходилось убивать людей, причем не раз. Возможно, десятками. Но почему-то было важно знать, что невинных, вроде Маркуса, он не трогает.

Леон смотрел на меня пристально, не отводя глаз, будто прожигая взглядом насквозь.

– Можно ли мне считаться не таким уж и чудовищем? – спросил он тихо, почти шепотом. – Считается ли мой поступок прощенным только потому, что это не я держал нож? Потому что лишь выкопал тело и исполнил всю грязную работу?

Не дожидаясь ответа, он продолжил: