вагоне-ресторане, куда Бертольд сходил вместе с Османом. Там подавали суп, рис с мясом и свежий хлеб. Цены были умеренными, а обслуживание — быстрым.

После еды вернулись в купе, где Мехмет достал колоду карт, и они сыграли несколько партий в простую игру, чтобы скоротать время. Поезд шёл через перевалы, где скорость снижалась, а за окном мелькали заснеженные леса и небольшие станции с деревянными зданиями. Пассажиры выходили на платформах размять ноги во время стоянок.

На одной из них к поезду подсели ещё люди. В купе зашёл ещё один пассажир — инженер по имени Ахмет. Теперь стало теснее, но все разместились удобно. Ахмет рассказал о строительстве новых линий: как правительство вкладывает средства в инфраструктуру, соединяя восток с западом.

День клонился к вечеру. Солнце опустилось за горы, окрасив небо в оранжевые тона. В купе зажгли лампы, и пассажиры продолжили беседы. Осман обсуждал политику — реформы Ататюрка изменили многое, от алфавита до одежды. Бертольд слушал внимательно, вставляя нейтральные замечания о торговле между странами.

Ужинали снова в ресторане, где подали тёплые блюда и чай. После возвращения в купе разговоры стали тише. Кто-то дремал, прислонившись к стене, другие смотрели в темноту за окном, где изредка мелькали огни деревень. Ночь прошла спокойно. Поезд ритмично покачивался, убаюкивая пассажиров. Бертольд спал на своей полке, завернувшись в одеяло, которое выдал проводник.

Утром проснулись от стука в дверь — принесли горячий чай. За окном пейзаж изменился: горы отступили, уступив место равнинам Центральной Анатолии. Холмы стали пологими, поля раскинулись шире, хотя зимой они выглядели пустынными, с остатками жухлой травы под снегом. Редкие стада овец паслись под присмотром пастухов в тёплых накидках.

Поезд набирал скорость на прямых участках, обгоняя повозки на параллельных дорогах. Второй день пути принёс новые знакомства. На одной из остановок в купе заглянул кондуктор, проверяя билеты, и пассажиры разговорились о жизни в разных провинциях. Мехмет поделился планами на учёбу: хотел работать над строительством мостов и дорог. Хасан показывал образцы тканей из своей сумки, объясняя, почему стамбульские купцы предпочитают восточные узоры. Бертольд упомянул свои связи в Персии, не вдаваясь в детали.

Обед прошёл оживлённо: в ресторане собралось много народу, и официанты едва успевали обслуживать столы. Подавали плов, овощные салаты и сладкий чай. После обеда поезд пересёк несколько небольших мостов через реки, воды которых казались тёмными от зимнего холода. За окном появились первые признаки более населённых районов — больше деревень, дым от труб, люди на полях.

Пассажиры в коридоре обсуждали последние новости из газет: о международной обстановке, торговых соглашениях. Бертольд вышел в коридор, чтобы размяться, и постоял, глядя на проносящиеся виды. Равнины сменялись невысокими хребтами, а вдалеке уже чувствовалось приближение к более оживлённым землям.

К вечеру второго дня состав подошёл к Анкаре. Здесь была долгая стоянка, и многие пассажиры вышли на платформу. Бертольд тоже прогулялся, купил свежие газеты и фрукты. В купе вернулись не все — Ахмет сошёл здесь. Освободилось место, и стало просторнее.

Ужинали в ресторане. Разговоры вернулись к торговле: Хасан советовал, где в Стамбуле лучше всего сбывать товары. Ночь снова прошла под мерный стук колёс.

На третий день пейзаж стал ещё разнообразнее. Поезд шёл через области, где равнины переходили в прибрежные холмы. За окном мелькали оливковые рощи, хотя зимой они стояли голыми, и небольшие города с белыми домами. Солнце светило ярче, прогревая воздух в купе. Пассажиры оживились, предвкушая прибытие.

Осман рассказывал о Стамбуле — о базарах, где можно найти всё, о порте, полном кораблей. Мехмет мечтал о библиотеках университета. Бертольд кивал, обдумывая свои планы. Обед на третий день был особенно приятным: свежая рыба из близлежащих водоёмов, овощи и хлеб.

После него проводник объявил, что до Стамбула осталось несколько часов. Пейзаж за окном окончательно изменился — появились признаки большого города: больше дорог, фабричных труб, деревень, слившихся в пригороды. Пассажиры собирали вещи, проверяли багаж. Поезд замедлил ход, приближаясь к стамбульскому вокзалу.

За окнами потянулись окраины — кварталы с мечетями, жилыми домами, рынками. Бертольд встал, взял сумку и попрощался с попутчиками. Осман пожелал удачи в делах, Мехмет — лёгкой дороги дальше, Хасан — выгодных сделок.

Состав остановился у платформы. Двери открылись, и пассажиры хлынули наружу. Бертольд сошёл на перрон вокзала Сиркеджи. Стамбул встретил его шумом толпы и гудками паровозов. Город раскинулся вокруг, полный жизни под зимним небом. Он огляделся, чувствуя, как долгий путь до Стамбула завершился.

* * *

Бертольд вышел с вокзала Сиркеджи и сразу окунулся в ритм большого портового города. Улицы Стамбула в декабре были полны движения: торговцы расставляли лотки с фруктами и горячим кофе, носильщики тащили корзины с товарами, а в воздухе витал запах свежей выпечки. Он прошёл несколько кварталов, пока не нашёл скромную гостиницу в районе Галата. Хозяин, турок с седыми усами, принял плату за несколько дней вперёд и показал комнату на втором этаже с видом на узкий переулок.

Комната оказалась чистой и простой: кровать, стол, стул и небольшой шкаф. Бертольд поставил сумку, умылся и вышел на улицу. Нужно было действовать быстро, но осторожно. Он знал, где искать связь, — в одном из небольших кафе недалеко от порта, где собирались европейские торговцы. Там, за столиком у стены, его уже ждал человек средних лет в добротном пальто и с аккуратной бородкой — типичный коммерсант. Они обменялись условленной фразой о ценах на табак, и агент кивнул, приглашая пройти в тихий угол.

— Всё подготовлено, — сказал он тихо, передавая под столом плотный конверт. — Новый паспорт на имя Генриха Мюллера, торговца из Гамбурга. Штампы о въезде в Турцию стоят как положено — через порт в Измире две недели назад. Вы выглядите человеком, который завершил дела и возвращается домой. Деньги внутри — достаточно, чтобы купить билет первого класса и покрыть расходы.

Бертольд проверил документы. Паспорт был отлично сделан: плотная бумага, настоящие печати, виза на выезд. На фотографии были короткие волосы и гладко выбритое лицо. Он спрятал конверт и кивнул в знак благодарности. Агент добавил пару слов о текущей обстановке в порту и исчез среди посетителей кафе.

На следующий день Бертольд занялся подготовкой. В небольшой парикмахерской на одной из оживлённых улиц он попросил короткую стрижку европейского стиля и чистое бритьё. Мастер работал ловко, и вскоре из зеркала на него смотрел человек, больше похожий на немца средней руки, чем на путешественника из Персии. Затем он зашёл в магазин готовой одежды и выбрал костюм: