— Он врет. Я не съем лягушку.

— Да блин!

Я смеюсь, а Эргор тяжело вздыхает. Молчит несколько секунд и говорит:

— Сначала в Красную Чащу, а потом к ясеню. Так пойдет?

— Пойдет, — соглашается Варгус.

* * *

— Ну, я даже не знаю, — с сомнением тянет Верховный Жрец, глядя на моего отца, который опускает голову. — Парочка пьяниц у меня было, конечно…

— Моя жизнь не имеет смысла… Я плохой человек… Я продал свою дочь…

— Ты должен был ее продать, — Жрец кривится и переводит осуждающий взгляд на Провидицу Мирану, — да, старая стерва?

— Ой, не ворчи. Это была его судьба.

— Я все равно считаю тебя шарлатанкой.

— А я тебя занозой в заднице.

— Вот и поговорили, — Жрец отмахивается. — Пошла отседа, кошелка старая, — разворачивается и шагает прочь.

Папа зажмуривается, выдыхает и отступает.

— Да не ты, дубина пьяная, — Жрец зло оглядывается. — Ты идешь со мной, папаша. Будем мы с тобой вместе после многочасовых молитв сидеть, вздыхать и вспоминать, какую бурду пили литрами.

Я выдыхаю и слабо улыбаюсь отцу, на которого без слез не взглянешь. Тощий, с опухшим лицом и отчаянный.

— Я буду молить о прощении, — шепчет он и берет меня за руку.

— Короче, будет еще один придурочный жрец, — цыкает Мирана и семенит прочь. — Урод на уроде.

— Ой да харе! — Верховный Жрец закатывает глаза. — Мне твой правнук сказал, что ты в меня влюблена!

— Да, он и про тебя то же самое сказал! — Мирана оборачивается. — Что ты стихи ночами пишешь.

— Может, и пишу!

— Вот и пиши!

— Вот и буду!