разошлась в стороны. Гравитация стала ощутимее и теперь можно было просто шагать рядом с ложементом.

— Сюда, — дверь с красным крестом на ней отошла в сторону и зажглись диодные лампы по периметру просторной и чистой палаты с выставленными по краю реанимационными капсулами.

Ур-Кигаль и Соло переместили тело капитана в ложе с анатомическими выемками под тело. Зажглись датчики, заработал насос, капсула ожила.

— Это, значит, пилот, — продолжал толстяк за спиной. — На износ работаете.

— Это был двойной пробой, — отозвалась Соло старательно сдёргивая рукав комбинезона для полёта с руки капитана, чтобы закрепить иглу капельницы. Ур-Кигаль придерживал тело, чтобы снять комбинезон хотя бы с торса. — Вынужденный.

— Меня Лео зовут, — не унимался толстяк. — Мы думали, вы сможете захватить нас отсюда.

— Нет, — Соло покачала головой. Руки делали свое дело, хотя внутри всё отчего-то дрожало: снять защитный колпак, воткнуть иглу в синеватую, надутую под нагрузкой вену, прикрепить магнитные датчики к вискам и груди, надеть плотную герметичную маску для дыхания. — Через струну мы с пассажирами не прыгнем. Без компенсационных ложементов вас просто размажет по переборкам. Это техника безопасности. Нужен эвакуатор. Здесь же должен быть челнок…

— Автоматика сломана. Чёртовы управленцы давно не обновляли парк, — с ноткой ненависти сказал Лео. — Поэтому мы тут застряли.

— Можем дать знать в ближайшем порту, — рассеянно продолжила Соло. Готово. Она резко опустила ладонь на подсвеченную сенсорную кнопку старта. Тяжёлый прозрачный колпак капсулы плавно скользнул по пазам со свистом стравливаемого воздуха, намертво запечатав ложе. Снизу, с утробным урчанием компрессоров, хлынул мутный зеленоватый гель глубокого охлаждения, быстро скрывая под собой тело капитана.

Активизировались диагностические датчики, выдавая на монитор критические параметры: зашкаливающее в красную зону давление и пульс к двумстам ударам в минуту. Охлаждающий гель и введённые препараты делали своё дело. Постепенно кривые на экране поползли вниз, к зелёной зоне.

— Теперь пару-тройку часов. Раньше не откроется, — примирительно сказал Лео. — Пойдёмте, познакомлю вас с ребятами.

* * *

Старший дознаватель поднялся на борт военного линкора энлу в полном одиночестве. С точки зрения человеческой логики — абсолютное самоубийство, но для энлу — знак полной чистоты намерений. Основы ксено-психологии давали в Ликторате на курсах повышения квалификации. Жаль, что большая часть была старшим дознавателем честно опущена за ненадобностью. Предполагалось, что у каждой крупной станции будет целое ведомство для межрасовых коммуникаций. Предполагалось, что реалии войны ушли в прошлое, и никто не предполагал, что могут потребоваться навыки дипломатии.

По странной энлийской традиции Маркуса встретил только один энлу, проявляя уважение к противнику.

— Приветствую, — начал Маркус.

— Приветствую… тебя, — повторил приветствие ксенос. Одет он был в облегающий чёрный комбинезон. Цвет поглощал каждый луч света, попадающий на броню. А то, что это броня, Маркус не сомневался. Энлу возвели биологическую защиту в Абсолют, и даже кажущаяся тонкой ткань вполне могла выдержать попадание «мортиса».

Зал переговоров больше всего напоминал полость внутри огромного зверя. Палуба под тяжелыми армейскими ботинками дознавателя была мягкой, пружинящей, а матово-серые стены едва заметно пульсировали, втягивая холодный воздух. Ни стола, ни кресел. По периметру зала из пола поднимались три вертикальных матово-чёрных пилона.

— Могу я узнать причину захвата нашего корабля? Здесь по Талиманскому договору нейтральная зона. И автоматический хаб. Моему пилоту и команде нужен отдых, — холодно заметил старший дознаватель.

— Талиманский договор защищает торговлю и гражданское судоходство. Твой корабль — военный, — возразил энлу.

— Но и твой тоже, — в тон ему ответил Маркус. — Что делает «тхум» на струне гражданского маршрута?

Ксенос помолчал.

— Кажется, мы ищем… одно и то же, — вдруг сказал он. — Я преследую беглеца… Он ускользнул… на человеческом гражданском судне, которое… должно было выйти… в этих координатах… Ты ищешь свою цель… И она должна прибыть сюда же.

— Возможно, — согласился Маркус. — Но я следую за собственностью Конфедерации во избежание порчи имущества. Наши интерсы не должны были пересечься. И тем более стать причиной столкновения.

— Беглец ускользнул при попустительстве властей станции «Альдебаран-Прайм». Разве претор Альдебарана не из представителей высшей ветви власти Конфедерации? — уточнил энлу даже не трогаясь с места. Свои слова он намертво вбивал в мозг интонацией, схожей, пожалуй с пятикилограммовой кувалдой. Маркус понял, что он уже устал от этого разговора. — О том ему было указано. Но он трусливо избежал извинений.

— Претор Штейн не самый лучший представитель власти Конфедерации, — Маркус согласился и тут. — Но вряд ли это повод заглушать гражданское судоходство по привычным маршрутам. И тем более устраивать провокации на дальних форпостах людей.

Ксенос напрягся и стал, казалось, ещё выше.

— Ты называешь это провокацией. Я говорю — необходимость. Беглец может прятаться в этом квадрате. Возможно даже на… твоём корабле.

— Это не доказуемо, — возразил старший дознаватель. — Но в знак доброй воли я позволю вам осмотреть корабль…

— В знак… доброй… воли? — энлу просмаковал каждое слово и склонился вперёд. — Мне не нужны твои знаки. Я слышу каждого на твоём корабле. Его там нет. Но ты ищешь энлийский челнок!

— Да, но на него как будто между вашими сиятельными владыками и нунцием Рокисом был заключен договор, — Маркус предпочёл бы говорить сидя, но традиции, будь они не ладны. — С этой стороны всё чисто…

— Чисто… — отозвался ксенос. — Люди хитры и используют… наши технологии против нас…

— Нет! — старший дознаватель вдруг понял, что вспотел. — У меня есть след био-маяка. Я иду за этим курьером. Если ты считаешь, что на борту находится отступник, то поспособствую его аресту.

— Люди обманули нас однажды…

— Послушай, — Маркус устало потёр переносицу, чувствуя, как под мундиром чешется взмокшая спина. — Мой час на реабилитацию экипажа вышел. Капитан корвета уже прогревает маршевый контур. Если вы не снимете луч захвата, Порт-контроль виальной службы автоматически зафиксирует блокировку судна. А это официальный рапорт и куча ненужной нам обоим судебной волокиты. Скорее всего на Альдебаране произошёл неприятный инцидент из-за неповоротливой бюрократической машины. Человечество всегда этим страдало. Это не о неуважении. Это о неповоротливой машине бюрократии. Мне жаль. Я не укрываю беглеца. Я не покрываю вора. Моя задача сопровождать и следовать.

Энлу замер, переваривая сказанное.

— Здесь ходят гражданские суда. Я не стану препятствовать в поимке беглеца. Но я не знаю, где