было особенно хорошо видно, где проходили и что трогали оперативники. Правда, для этого нужен был свет, а сейчас в квартире стояла кромешная темень.

Стрекалов остановился и прислушался. Было тихо и мертво, но это не говорило ни о чем, кроме опыта и профессионализма Гриши. Лука три раза постучал по полой части стены под выключателем в кухне. Через несколько мгновений раздался ответный глухой стук, и Лука, ничего уже не опасаясь, прошел к незанавешенному окну в просторной гостиной.

– Тебя видно, – прошептал Маркевич. Сам он устроился не прямо напротив окна, а в глубине комнаты и сидел в кресле с полосатой обивкой и резными подлокотниками.

– Да никто не смотрит. Особенно эти, – мотнул головой Стрекалов.

Сквозь занавески нужного окна было видно не все, особенно невооруженным глазом, но по общим очертаниям Лука догадывался, что Белкин и Рысина занимаются любовью. Маркевич был вооружен любительским телескопом, поэтому мог сказать больше, и он начал говорить, не дожидаясь указаний Луки:

– Они пришли в восемь ноль четыре. Я позвонил тебе в восемь ноль семь. Затем они говорили – сначала сидя, потом лежа – поэтому точного времени начала полового акта я назвать не могу. Ну уже минут сорок валяются.

Стрекалов кивнул, не подумав, что его напарник не сможет увидеть этот жест.

– Лука, зачем мы здесь? – спросил Маркевич.

– Ну смотри, какие зверушки.

– Если захочу посмотреть, как люди сношаются, я найду способ попроще, – ответил Гриша.

Лука резко повернулся к нему:

– Доверься мне. Теперь осталось лишь дождаться.

– Дождаться чего?

– Пока они заснут.

Ждать пришлось довольно долго – не меньше получаса. Стрекалов откинул тряпку с дивана, явно шедшего в одном гарнитуре с креслом, на котором сидел Маркевич, и прилег на него. Можно было подремать – ведь события могли начать развиваться очень быстро, хотя по плану Луки у них еще была эта ночь. Однако сон, конечно, не шел, да и Гриша время от времени давал комментарии:

– Она плачет.

– А он?

– Ничего не делает. Смотрит в потолок.

Через несколько минут:

– Она обнимает его. Кажется, засыпают.

Еще через несколько минут:

– Он не спит.

– Что делает?

– Ничего. Смотрит в потолок. Как мертвый… но он дышит.

Спустя еще несколько минут уже Стрекалов нарушил тишину нетерпеливым шепотом:

– Ну? Он уснул?

Гриша ответил не сразу. Наконец, он так же шепотом, хотя в этом не было никакой нужды, ответил:

– Не знаю. Он закрыл глаза, но я не могу точно сказать.

Стрекалов тихо чертыхнулся и резко поднялся на ноги.

– Ладно, пошли.

– Куда?

Лука не стал отвечать, а Маркевич не стал больше спрашивать.

Стрекалов первым покинул квартиру. Он быстрым шагом спустился вниз и вышел во двор. Здесь и так было темно, но Лука дополнительно спрятался за стволом старого вяза. Теперь нужно было ждать пять минут – так как в квартире формально никогда никто не бывал, оперативникам приходилось соблюдать определенные правила, чтобы не привлекать внимание соседей.

Через отмеренное время Гриша появился в проеме подъезда. Лука выбрался из тени вяза и проследовал за ним. Они встретились возле автомобиля Стрекалова, и он тут же сел за руль. Маркевич замешкался и спросил:

– Куда мы?

– В соседний двор.

– Не лучше пройти?

– Не лучше. Не спорь, садись.

Гриша все же сел, хотя Стрекалов успел заметить недовольство и недоверие на его лице.

Лука действительно проехал лишь до двора того самого дома, в одной из квартир которого сейчас находились Белкин с Рысиной. Он притормозил и выглянул в окно, чтобы выбрать подходящее место. Этот двор был освящен лучше, но Стрекалов все же нашел место, укрытое тенью от полуголых ветвей очередного дерева, остановился и заглушил мотор. Выбрался на улицу и открыл багажник. Гриша поравнялся с ним и сразу все понял. Тем не менее он спросил:

– Зачем это?

– Увидишь. Помоги мне, – ответил Лука и дернул на себя тяжелый железный баллон. В правой руке что-то хрустнуло, но он не стал обращать на это внимания. Тут же придержал баллон другой рукой и аккуратно опустил его на землю.

– Нам ведь нужен был Белкин, – заметил Гриша.

– А он нам по-прежнему нужен. Не стой столбом! Помоги!

Гриша взял баллон за низ и помог Стрекалову донести его до подъезда. По счастью, во дворе уже никого не было, и их никто не видел. Лука снял фуражку и бросил ее Маркевичу:

– Отнеси в машину. Там на заднем сиденье возьми куль.

Видно было, что Гриша хочет еще что-то спросить, но он достаточно давно знал Луку, чтобы понимать, когда можно добиться от него ответа, а когда нет. Пока он ходил, Стрекалов прикидывал, как долго они будут идти до последнего пятого этажа. Он мог бы затащить туда баллон и в одиночку, но это заняло бы больше времени и, скорее всего, вызвало бы больше шума.

Маркевич обернулся меньше чем за минуту, бросил тканевый куль Стрекалову и схватился за низ баллона.

Начальство ценило Луку. Он был исполнительным, внимательным и трудолюбивым, а также идеологически безупречно подготовленным – очень старался буквально зазубрить те места из Маркса и Ленина, которые могли бы подчеркнуть его искреннюю идейность. Это было нужно не очень часто, но точно не вредило. Ну а уж нынешние партийные материалы он и вовсе старался читать все – это было жизненно важно. Но больше всего Стрекалова ценили за изобретательность. Весь потенциал отравляющих веществ он осознал еще в начале 1920-х и с тех пор все никак не мог взять в толк, почему они находили так мало применения в работе органов. В армии знали, что за химическим оружием будущее, а в госбезопасности полагались исключительно на маузеры да на ТТ. Причем потенциал химии был действительно огромен, ведь с помощью газа можно было не только убивать, с помощью яда можно было сделать почти что угодно.

У Луки взмокла спина и заныли плечи. Маркевич выглядел не лучше. Он аккуратно и почти беззвучно опустил днище баллона на пол и перевел дух. Стрекалов убедился, что с Гришей все в порядке, жестами показал ему придерживать баллон, а сам принялся возиться с замком нужной двери отмычками.

Учитывая, какие люди иногда захаживали в эту квартиру, замок здесь мог быть и получше. Приоткрыв дверь, Лука прислушался – из квартиры не доносилось никаких звуков. Тогда он размотал куль, достал из него два противогаза и один протянул Маркевичу:

– Не надевай пока. Только по моей команде.

Гриша кивнул, хотя все еще выглядел немного озадаченным. Стрекалов отвернулся от него, положил противогаз рядом с собой и принялся подбивать тканью все щели дверного проема так, чтобы осталось