горизонта. Он находился близко к центру огромной квадратной пластины, размером в целую тысячу километров — был блохой на огромном упаковочном ящике — и теоретически должен был видеть все до краев, даже углы. И все же он ничего не мог разглядеть по краям. И человеческий беспорядок, который они разбросали вокруг флиттера, яркий в солнечном свете, казался грубым вторжением, неуместным на фоне этой чистой геометрии…

Ничего, кроме равнины, абстракции, разделяющей вселенную надвое: вверху и внизу…

Бесконечность, которая притягивала его взгляд…

Перед ним стояла фигура, лицо смутно виднелось за щитком с фильтром для защиты от солнечного света. — Ты в порядке, приятель?

На секунду Пул не мог понять, кто это. — Джек. Да.

— Тебя не было здесь на минуту.

— Прости. Я…

— Не переживай. Мы разговариваем по прямой связи, хорошо? Никто не может слышать, пока только мы. Это перспективы, верно? Это своего рода гипнотизирует.

Пул смутился. — Предполагается, что я космический инженер.

— Это не то, что построил ты, мой друг. Или любой другой человек. Неудивительно, что это вызывает у нас благоговейный трепет. Возможно, воображение инженера легче поразить; ты понимаешь это лучше, чем я. Однако у нас есть над чем поработать. — Одной ногой в ботинке он пнул шину ровера. — Эта штука проверена?

— Готова, когда будешь готов.

— Ты поведешь.

Пул запрыгнул на левое сиденье и пристегнулся. Он завел двигатель; почувствовал гул, едва уловимую вибрацию.

— Итак, в какую сторону, Никола?

— Ты хочешь ехать прямо к краю?

— Кажется, самый простой план. Какому краю? Мы здесь прямо в центре грани, так что на равном расстоянии…

— Солнце справа от вас, да? Назовем это востоком. Итак, двигайтесь на север. Ни к Солнцу, ни от него.

Пул взглянул на Грантта, который пожал плечами. — Это север.

Пул провел рукой по умному экрану управления, и ровер рванулся вперед.

29

Первые несколько минут Пул задавал роверу разные режимы. Он попробовал крутые повороты и аварийные остановки и разогнал машину до рекомендованного предела — сто километров в час. Фактическое отсутствие нисходящей силы тяжести сбивало с толку, но это было немного похоже на езду по миру с низкой гравитацией, такому как земная Луна, даже Ио. Насколько он мог судить, хитроумные колеса на липучках работали безотказно.

Точно так же, как ВЕС-корабль и флиттер были полны дружеских посланий для любых пришельцев из Тайника, таким же, пока они ехали, был и ровер, сказал ему сейчас Грантт.

Никола велела им остановиться через пять километров. Здесь они поправили свои скафандры и ковшеобразные сиденья, осмотрели ровер и измерили силу тяжести. Они даже установили ручной отвес на трехногой подставке. Нисходящее направление силы тяжести здесь отклонялось от вертикали на полградуса: слишком незначительно, чтобы заметить, но легко измеримо.

Никола сказала: — Вот доказательство того, что вы действительно ездите по большому ящику. Гравитационное поле сложное, но масса самого ящика составляет лишь малую часть массы центрального объекта внутри — что бы это ни было. И даже это распределено. Тем не менее, в первом приближении сила тяжести указывает на центр прямоугольника. И по мере удаления от середины грани вектор силы тяжести отклоняется от локальной вертикали, направляясь к этому центру. С этого момента вам будет казаться, что вы взбираетесь на все более крутой холм. Но едва заметите усилия.

Пул собрал отвес. — Итак, двигаемся дальше. Следующая остановка через сто километров? Если все пойдет хорошо.

— Вообще-то, — сказала Никола, — немного отклонитесь. На пару градусов вправо. Вам нужно осмотреть кое-что интересное — зонд только что обнаружил это. Не волнуйтесь, Джек, все это одобрено вашими боссами в их милых безопасных куполах на Марсе.

Грантт нахмурился, пристегиваясь. — Еще одна из этих ямочек?

— Не это. Что-то, что могло вылезти из одной из этих больших дыр, хотя…

Пул и Грантт обменялись взглядами. Не говоря ни слова, Пул ускорил движение. Потребовался час, чтобы добраться до места назначения, расположенного в восьмидесяти восьми километрах от флиттера. Когда они приблизились, Пул увидел россыпь обломков, похожих на измельченную каменную пыль — предположительно, остатки всплеска от удара метеорита об упругую обшивку Тайника. Но, наполовину погребенное под обломками, там было что-то еще. Это выглядело как обрывок посеребренной ткани.

Они остановились на достаточном расстоянии. Они снова вручную проверили местную вертикаль: сила тяжести теперь отклонялась на десять градусов от перпендикуляра к плоскости. Когда Пул встал, он почувствовал это сейчас, почувствовал, как поверхность под его ногами, казалось, накренилась перед ним.

Пул и Грантт вместе подошли к небольшому полю обломков.

Пул осторожно опустился на колени, разглядывая обрывок. Он выглядел как очень тонкая отражающая пленка.

— Хорошо, — сказала Никола. — Хорошая съемка. Позвольте мне рассказать вам, что думают об этом различные эксперты. Майкл, помнишь дождевые капли?

— Посеребренные сферы, которые вылетели из червоточины вслед за семенем платана — ксили.

— Да. Они отправились на Меркурий вместе с кораблем ксили. Многие из них, по-видимому, попали в Тайник тогда, до того, как он попал на Солнце, и с тех пор еще больше их появлялось и исчезало изнутри.

— Хм. Возможно, через ямочки, отметины на поверхности.

— Да, это единственное, что указывает на какой-либо вход, который у нас есть. Мы не знаем, являются ли они теми же самыми существами, которые появились из червоточины, или нет, если они создаются там.

— Или если они размножаются, — мягко сказал Грантт. — Но в таком случае я биолог. Я бы так сказал.

Пул сказал: — И то, на что мы сейчас смотрим…

— Похоже, в одну из дождевых капель попал случайный осколок метеорита. Просто глупое невезение, ее поймали, когда она пересекала поверхность. Ее партнеры вышли, чтобы собрать останки. Но…

— Но, похоже, они оставили после себя кусочек