— Милый, ты вообще понимаешь, куда попал? Сообщаю на всякий случай — это не Плезантвиль. Это общага. Тут за койку у окна, душ без очереди и возможность спихнуть работу на другого люди глотки рвут.

Где он жил? В закрытом гарнизоне на три барака без доступа в реальный мир?

Спрыгиваю с подоконника, делаю пару шагов и останавливаюсь прямо перед ним. Упираю руки в бока. В груди что-то противно скребётся, и я злюсь ещё сильнее.

— Чтобы жить мирно, — цежу, — сначала надо выгрызть себе место под солнцем. В том числе и за счёт таких, как ты. Теперь понял?

Он спокойно кивает. Какой-то непрошибаемый. Может он того, слегка не в ладах с головой? С виду нормальный.

— Тогда скажи, зачем ты согласился чистить картошку, если не умеешь? Не знаешь, как говорить «нет»?

— Знаю, — он поправляет очки и слегка отклоняется назад.

— Тогда в чём проблема?

— Хотел научиться чистить картошку.

Офигенный ответ. А дома нельзя было учиться? Или там тоже мама с бабушкой всё за него делали? А может, он вообще всю жизнь в казарменных столовках питался…

— А можно вопрос? — он приподнимает бровь и, клянусь, это его первая живая реакция. Но мне она абсолютно не нравится. Точнее, не нравится его спокойный, но какой-то прощупывающий взгляд, словно он пытается заглянуть дальше, чем можно. — Ты себе тоже выгрызла место?

На секунду теряю самообладание.

Хороший вопрос. Прямо в точку. Но нет, мальчик, ко мне в душу ты не влезешь. Ни ты, ни кто-то ещё. У меня есть цель. А к цели по коврику с цветочками не ходят.

Делаю шаг к нему, наклоняюсь, откидываю хвост за спину и смотрю прямо в глаза.

— Есть акулы. А есть планктон. Я — акула. А кто ты — решай сам. Я просто дала совет. Заметь, бесплатный.

Смотрит на меня молча.

Ну и что ты на меня уставился своими ясными глазками? Я вообще-то правду сказала.

Разворачиваюсь и иду к двери.

— И не вздумай болтать, что я тебе помогала. Иначе пожалеешь, — бросаю через плечо и выхожу.

Кому я вообще что доказываю?

Я вижу этого ботана второй раз в жизни. (И, надеюсь, последний. Случайные будущие пересечения в коридорах альма-матер не в счёт.)

Тогда почему всего за две встречи он умудрился выбесить меня сильнее, чем половина этой общаги за всё время?

— Элинка, ты где ходишь? — с порога налетает Милка.

— Мы такую офигенную новость узнали! — кивает Снежка.

— И я тебе звонила, — с обидой добавляет Алеся.

Обведя их холодным взглядом, подхожу к кровати и выковыриваю из-под подушки телефон.

Экран мигает пропущенными.

Алеся.

Маринка с параллели. А этой-то что надо? Не с кем сплетнями поделиться?

Мама… Я же писала, что доехала. Что уже случилось?

Быстро набираю сообщение Иринке, чтобы позвонила маме.

— Ну и что за новость? — блокирую экран и возвращаю телефон на место.

— Говорят, ректор какого-то сына дипломата к нам пристроил. Прикинь, тоже юрфак, — выпаливает Снежана.

Вот это уже интересно.

— И кто он?

Подхожу к столу, подхватываю из коробки кругляш ролла и закидываю в рот. С лососем. М-м… Как же мне этих вкусняшек не хватало.

— Имя не слили. Но мы уже всё выяснили… — Снежана подпрыгивает в нетерпении выдать сенсацию. — Возле института пару дней назад засветился крутой спорткар. Девчонки сказали, новенького. Зовут Антон Самерский — юрфак, пятый курс…

— Я сразу пробила, — подхватывает Алеся. — Есть такой дипломат — Виктор Самерский. Короче, если сложить два и два… Ну ты поняла, да?

Она суёт мне под нос телефон. Смотрю на фото в соцсетях.

Симпатичный, ухоженный парень. Взгляд уверенный, наглый. Прикид дорогой, импортный.

Губы сами собой растягиваются в улыбке.

Ну здравствуй, рыбка. Ты приплыл туда, куда нужно.

Глава 3

За две недели я выучила расписание Самерского лучше своего и научилась «случайно» оказываться в нужных местах.

Моя стратегия проста, но безотказна: мужики должны думать, что охотятся они. А не наоборот. Поэтому я включила отработанный режим — случайные встречи, касание «ой, извини», трепещущие реснички, взгляд снизу вверх и загадочная полуулыбка.

Он купится. Не может не купитьcя.

Всех куриц, рискнувших подойти к Самерскому ближе, чем на пять метров, я быстро отправила в зону вымирания.

Как?

С тихими и скромными это было просто. А с зубастыми, как я… Нужно просто знать точки давления. И иногда — их грязные секреты.

И вот сегодня…

Идём якобы случайно мимо кофейных автоматов, притулившихся сбоку от гардеробной нашей альма-матер и оккупированных в данный момент несколькими студиозами, в том числе и нужным мне объектом.

Снежка с Алесей весело щебечут, создавая непринуждённый рабочий фон. Милка что-то строчит в телефоне, изредка коротко реагируя на их болтовню.

Ни на кого не обращаю внимание.

Плыву. Несу себя.

Ну?..

— Элина!

Есть.

Царственно-ленивый поворот головы.

Задерживаюсь и сканирую его холодно-игривым взглядом:

— Мы знакомы?.. А, — наморщив носик, напускаю в глаза дымку смутного узнавания, — мы вроде бы где-то пересекались… Кажется, на… уголовке? — задумываюсь. — М-м… нет, не помню. Извини.

Отворачиваюсь и плыву дальше, чувствуя спиной ошарашенно-заинтересованный взгляд.

Выхожу из корпуса, спускаюсь по ступенькам, очень довольная собой. Самерский клюнул. План работает. Дальше — дело техники.

— Элин, может, останешься на этих выходных? В «Планете» на субботу какое-то офигенское шоу мутят. Можно сходить, — вздыхает Милка, вышагивая рядом. До общаги десять минут пешком, погода — шикардос, настроение — тоже. — Я бы мать предупредила, что у нас внеплановая подготовка к какому-нибудь проекту.

— Ой, я читала, там стриптиз будет. Мужской, — закатывает глаза Снежана. — Я бы посмотрела…

— И я, — добавляет Алеся и кривится. — Но мне точно не светит остаться. Родичи