что он забыл в моей квартире. — Я поднимаю камень. — Это его новый любимый камень. Он специально сказал мне, чтобы я принесла его сюда.

Вероника наклоняет голову набок.

— Ты разве не должна быть в тюрьме?

Нет, это ты должна быть там. Я сохраняю улыбку на лице.

— Вчера произошло недоразумение. Но Джереми рассказал мне о своей командировке, и я подумала, что это хорошее время зайти и принести Тедди его камень. И пока я здесь, я могу забрать его у тебя, дать тебе передышку. Джереми сказал мне, что это нормально.

Я задерживаю дыхание, надеясь, что она не скажет, что командировку отменили. Но я вижу по выражению её лица, что он действительно уехал, и она не уверена во всём этом.

— Он сказал тебе это? — спрашивает она скептическим голосом.

— Ага.

— Когда?

— Вообще — то, мы говорили об этом прошлой ночью. Наверное, он не хотел, чтобы ты застряла с Тедди.

Произнося эти слова, я пытаюсь шагнуть через дверной проём, но Вероника перекрывает мне путь.

— Он ничего мне об этом не говорил.

— Я не знаю, что тебе сказать. — Я беспомощно пожимаю плечами. — Он попросил меня сделать это, и я знаю, что Тедди не захочет упустить возможность провести со мной вечер. А ты точно не хочешь, чтобы он плакал из — за этого, правда? — Я для убедительности размахиваю камнем.

Я почти вижу, как шестерёнки вращаются в её голове. Она пытается понять, стоит ли ей верить мне. Она хочет избавиться от ребёнка своего парня, но не хочет попасть в неприятности из — за того, что сделала что — то не так.

Давай, Вероника. Просто отдай мне моего сына.

— Это звучит неправильно, — наконец объявляет она. — Я позвоню Джереми.

Затем она разворачивается и уходит обратно в дом, предположительно за телефоном. Я следую за ней, прежде чем она успевает захлопнуть дверь перед моим носом, и тихо закрываю её за собой. Затем я спешу за ней.

— Я уверена, он всё ещё в самолёте, — говорю я, пытаясь убрать нотку отчаяния из голоса. — Он не сможет ответить.

— Это даже не часовой перелет, — говорит она. — Я уверена, он уже приземлился.

Её телефон на журнальном столике. Если она позвонит ему, он скажет ей, что я лгу. Более того, даже с фальшивым предлогом про камень я нарушаю временный судебный запрет, просто находясь здесь. Эзра сказал мне не делать ничего глупого, а я сделала очень, очень глупую вещь. Это может стоить мне опеки над сыном.

Вероника берёт телефон с журнального столика.

— Подожди, — умоляю я её. — Я… Возможно, ты права. Возможно, я неправильно поняла. Тебе не нужно звонить ему.

Она бросает на меня взгляд.

— О, я обязательно позвоню ему.

О боже, зачем я сюда пришла? Эзра всё исправлял для меня, а я всё испортила. Как только она расскажет Джереми, что происходит, он скажет своему адвокату. Мне повезёт, если я вообще когда — нибудь снова увижу Тедди. Она не может сделать этот звонок.

Но я не могу остановить её.

Или могу?

Я смотрю на камень в своей руке, который заполняет всю мою ладонь. Это совершенно обычный камень, который совсем не обрадовал бы моего сына, но он большой. И он тяжёлый.

Прежде чем я успеваю усомниться в себе, я поднимаю его высоко над головой. И пока Вероника возится со своим телефоном, я опускаю его на её череп со всей силы. Силой, о которой я даже не знала, что обладаю.

Мгновенно Вероника падает на пол без сознания.

О нет.

Что я наделала?

Часть 2

Глава 40. Наоми

Что я наделала?

Вероника лежит на полу гостиной моего бывшего дома без сознания. Я всё ещё держу тот камень в правой руке. На нём кровь, и кровь на моей руке, но не много крови. Количество, которое можно легко смыть.

Я опускаюсь на колени рядом с ней, боясь, что есть шанс, что я могла её убить. Но я отчётливо вижу, как её грудь поднимается и опускается. Она всё ещё жива. К сожалению.

Нет, я не имела этого в виду. Боже, я не хотела убивать её. Я не такая, как она. Я просто хотела помешать ей позвонить Джереми.

И определённо не должна была этого делать. Какими бы ни были последствия моего прихода в дом и попытки забрать Тедди, последствия нападения на Веронику с камнем будут гораздо хуже. Эзра будет недоволен мной.

И что теперь?

— Мамочка?

Голос Тедди доносится сверху лестницы. О нет. Становится ещё хуже. Любой шанс уйти отсюда и притвориться, что, возможно, сюда ворвался грабитель, только что испарился.

Но, возможно, я смогу всё исправить.

Я бегу к подножию лестницы. Тедди всё ещё стоит наверху, вопросительно глядя на меня. С того места, где он стоит, он не видит Веронику, лежащую на полу. И хотя всё, чего я хочу, — это обнять его и увести отсюда, я должна вернуть его в комнату, пока я разбираюсь с этим.

— Мамочка, ты здесь!

Он выглядит таким радостным, что это разбивает мне сердце. Он начинает сбегать по лестнице, но я выхожу на лестничную площадку, чтобы преградить ему путь.

— Не спускайся. Я хочу, чтобы ты остался в своей комнате.

Его маленькое лицо морщится.

— Но почему?

— Потому что я… я уронила тарелку, и она разбилась по всему полу.

— Это был тот громкий звук, который я слышал?

Моя грудь сжимается.

— Ага. Я не хочу, чтобы ты поранился.

Тедди хмурится — это то выражение, от которого он вдруг становится так похож на Джереми.

— Почему ты здесь? Папа сказал, что Ронни будет присматривать за мной.

— Он изменил планы.

— Почему?

О боже, эти вопросы