овсяные лепешки, и мне ничего так не хочется, как несколько кусочков маслянистой пепперони со жгучим перцем. Слюнки текут, и в какой-то момент мне больше не нужны ни магия, ни заклинания. Я жажду обычный фастфуд, чтобы хоть раз поесть по-человечески.

Когда я спускаюсь на каменистую дорогу у подножия холма, детский смех стихает. Раскрасневшиеся малыши поворачиваются и таращатся на меня, их варежки все в снегу. Одна девочка улыбается, демонстрируя большую щель в зубах. Маленькие фейри очаровательны.

Я перевожу взгляд на женщин – их плотные плащи из некрашеной шерсти сливаются с туманом, выражение лиц настороженное.

– Хорошего дня, – приветствую я. – Кажется, я заблудилась… Мне нужно в замок лорда Кахедина.

Женщины озадаченно переглядываются.

– Он совсем в другой стороне, – отвечает та, что постарше. – Вам нужно вернуться назад и на перекрестке свернуть на север. Это почти день ходьбы отсюда.

– О… – разочарованно протягиваю я. – Так и знала, что где-то свернула не туда. Здесь можно купить еды? Умираю с голоду.

Женщина кивает на один из домиков:

– У старой Дрины там пекарня, а еще можно купить мясо. Но вы же знаете, что лорд Кахедин болен? Он очень заразный.

Я киваю.

– Я иду помочь ему. Я целительница. Как он?

– Почем мне знать? Может, уже помер… Тогда у нас появится новый лорд, а больше ничего и не изменится.

– Ну да. Конечно. Спасибо.

Я поворачиваюсь, перехожу дорогу и вхожу в лавочку с красочной вывеской над входом и большой витриной с хлебом и пирогами. От запахов свежей выпечки, жареного мяса и сладостей текут слюнки и сводит живот. Ряды полок вдоль стен уставлены продуктами.

Женщина за прилавком месит тесто. Из-под длинных прямых зеленых волос торчат заостренные уши фейри. На полках за ее спиной разные припасы, без которых в деревне не выжить. Здесь не только еда – мука, травы, сушеные фрукты, – но и сельхозинструменты.

Женщина – вероятно, Дрина – перестает месить тесто, подозрительно смотрит на меня и хмурится.

– Кто вы? – С ее деревенским произношением слова сливаются в одно и звучат как «потаскуха»[7].

– Меня зовут Рейна, – говорю я. – Я шла в замок лорда Кахедина и заблудилась. Я проделала долгий путь из Корбинелля и умираю с голоду.

– Проделали долгий путь из Корбинелля? – переспрашивает она. – Зачем вам Кахедин?

– Мне написали из замка и попросили о помощи. Я травница и целительница. Они подумали, что я сумею помочь.

– У него уже есть яйца.

Я хлопаю глазами.

– Простите?

– У него уже есть яйца.

– У него есть… яйца?

Дрина раздраженно вздыхает:

– У. Него. Уже. Есть. Травница, – громко и медленно произносит она каждое слово по отдельности.

Я откашливаюсь:

– Ну, вряд ли она справится. А я потратила кучу времени, чтобы добраться сюда.

– Вы опоздали. Он все больше мочится в постель.

До меня не сразу доходит, что эта фраза означает «ему понемногу становится лучше». Я с громким вздохом изображаю разочарованную целительницу, которая только что осталась без работы.

– Что ж… хорошие новости. Рада, что вашему лорду лучше.

– Ха! – Дрина презрительно фыркает.

– А что за травница? – интересуюсь я. – Может, я ее знаю…

Дрина повторяет имя трижды, и на третий раз я почти уверена, что травницу зовут Ферма.

– А… Не слыхала о такой. Что ж, если я им больше не нужна, то хотя бы запасусь провизией на обратный путь. Можно мне хлеб, фазаний пирог, связку инжира, пирог с бужениной и яблоками, сыр канталь и две бутылки медовухи? – Это, конечно, чересчур, но урчащий живот одерживает верх.

Я отсчитываю шестнадцать монет, и Дрина упаковывает покупки. Выйдя на улицу, сразу вгрызаюсь в хлеб с сыром – о боги, как это вкусно! Потеплело, в воздухе веет весной. Со встречных деревьев падают льдинки.

Местные провожают меня взглядами, пока я поднимаюсь на холм, возвращаясь тем же путем. Пускай себе смотрят. Я отлично сыграла роль.

Подол платья волочится по тающему снегу, промокнув насквозь.

Задумавшись, продолжаю есть на ходу, пока мое внимание не привлекает размеренное тук-тук-тук со стороны охотничьего домика.

Талан стоит у крыльца, описывая топором мощные дуги. Под лучами теплого весеннего солнца он скинул рубашку, и я любуюсь его ходящими туда-сюда мускулами и извивающимися татуировками. Его мышцы играют на солнце. Принц не просто колет дрова – он расправляется с ними беспощадно и точно.

Я даже не притворяюсь, что не наблюдаю за ним. Мои глаза прилипают к нему, разум застилает чувственный туман. Представляю, как эти сильные руки фейри сжимают мою талию, оттягивают волосы, стискивают изгиб моей задницы, когда он входит в меня… Он довел бы меня до оргазма медленно, дразняще и сдержанно? Или сорвал бы трусики и жестко прижал к стене?

Словно почувствовав мои грязные мыслишки, Талан поднимает глаза. Наши взгляды встречаются, мои щеки пылают. Его губы медленно изгибаются в понимающей улыбке.

– Ты оголодала?

Я сжимаю губы, пытаясь сохранить достоинство.

– Простите?

Принц отбрасывает топор и подходит ближе; мой взгляд скользит по нему, отмечая каждую идеально очерченную мышцу. Мощь и совершенство его тела способны свести с ума любую женщину.

– Ты принесла столько еды, что хватит на небольшое войско, – мягко произносит он.

Я приподнимаю бровь, мое дыхание учащается.

– И?..

Его лицо мрачнеет; он скользит по мне взглядом, словно медленно лаская.

– И мне просто интересно, сколько из этих яств ты предназначаешь своему мужу.

– Я принесла вам фазаний пирог. – Я стараюсь говорить спокойно, сжимая сверток с едой.

Талан наклоняется ко мне и шепчет глубоко и сладострастно:

– Это не все, что я хотел бы попробовать.

Внутри разливается жар, сердцебиение учащается в предвкушении…

Талан так близко, что его сила переполняет меня, а его запах сводит с ума. Этот мужчина может овладеть мной в мгновение ока, если захочет.

И, судя по изгибу его губ, ему это тоже известно.

Глава 34

Мы с Таланом сидим на мягких одеялах у камина. Золотистые отблески пламени мерцают на стенах охотничьего домика. Лунный свет струится в ромбовидные окна, образуя на полу серебристые ромбы. Я вешаю плотное шерстяное платье сушиться у камина, а вместо него надеваю желтое шелковое, приготовленное для меня Таланом.

Бросаю взгляд на принца. Он смотрит на огонь и пытается сосредоточиться на магии. Он достаточно близко, чтобы я могла ощутить манящее притяжение его силы – чувственное, страстное прикосновение к моей коже, от которого моя спина напрягается, а руки покрываются мурашками.

Талан закрывает глаза. Отблески пламени играют на его прекрасных чертах.

– Он уже спит, – тихо говорит он. – Я почувствовал. Готова?

Я