Раздвигаю для него бедра еще шире, снова начинаю кусать губы, ноздри раздуваются.

— Если не скажешь «бубенчики», я не остановлюсь.

Без предупреждения он раздвигает мои губы, обнажая пульсирующий клитор, и кладет на него жужжащую игрушку. Глаза закатываются, челюсть отвисает, и я вцепляюсь в кровать, чтобы не взлететь. Затем снова погружает язык в мое лоно.

Происходит так много всего, что я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как не опустить руки. Бедра дрожат, а сердце колотится так быстро, что я боюсь, будто оно выпрыгнет из грудной клетки.

— Сайлас, да! Черт, не останавливайся, — я постанываю, стискиваю зубы от интенсивности, с которой он двигает языком, глотает соки и водит круглым силиконом по клитору. — Блииин. Блииин, Сай... Сай... Сайлас... О! — запрокидываю голову, мышцы скручены в тугой узел.

Я кончаю снова, выкрикивая его имя, пока Сайлас продолжает играть с клитором. Он не ослабляет ни игрушку, ни язык, и я почти уверена, что повысил уровень вибрации, потому что игрушка гудит громче, быстрее.

Он прижимает ее плотнее, вытаскивает язык и принимается вылизывать киску, уделяя ей пристальное внимание. Я бьюсь в конвульсиях и стону, крепко зажмурившись, пока давление в глубине живота снова нарастает. Но через секунду оно взрывается, и я кончаю сильнее, чем прежде, челюсть ноет от того, как широко был открыт рот.

Я тяжело дышу, и, хотя «бубенчики» вертятся на кончике языка, не произношу этого. Не тогда, когда Сайлас опускает мои дрожащие ноги, хватает за бедра и переворачивает на живот.

— Встань на колени, — хрипло командует он, и я повинуюсь. Медленно, но повинуюсь.

Грудь прижата к кровати, соски скребутся о покрывало, а задница поднята вверх. Мне не дают времени спросить, что он будет делать, потому что Сайлас шлепает меня по ягодицам так сильно, что чувствую каждую волну, каждое жжение, и удовлетворение сковывает каждый нерв обжигающим жаром.

Я изрыгаю длинную вереницу ругательств сквозь стоны, прерываясь лишь тогда, когда Сайлас проскальзывает игрушкой между моих бедер и удерживает ее, погруженную между губами киски.

— Сожми бедра и не смей уронить, — он шлепает меня по заднице сильнее прежнего, и от этого я сжимаю бедра.

— Черт, — выдыхаю я, вгрызаясь в покрывало и пуская слюни. Игрушка скользит по клитору, подозрения подтверждаются — он

определенно

снова повысил уровень. Это чувство... о Боже, с ума сойти, я снова кончаю. Как это возможно? — Сай... Сай... — я не могу выговорить его полное имя.

Смесь стона, крика и прерывистых вздохов — единственные звуки, вырывающиеся из моего рта. Мозг в густом тумане, и я не могу сформулировать ни мысли, ни слова. Не уверена, что все еще дышу.

— Ты невероятна. Так горяча, не могу насытиться тобой... твоей задницей, — восхищается он, растирая ягодицу грубой ладонью, прежде чем убрать игрушку. Сайлас швыряет ее на кровать рядом с моим лицом, и я успеваю заметить блестящую резину, прежде чем закрываю глаза. Затем слышу звук молнии, шуршание сбрасываемых джинсов и обуви.

— М-м-м... — вот все, на что я способна, оправляясь от оргазмов. Каждые несколько секунд меня пробирает дрожь, клитор пульсирует, а бедра сжимаются, будто тело все еще гонится за кайфом.

— Еще? — хрипит он, длинные пальцы скользят вниз по моей пылающей щели между ног, по промокшим складкам.

— Еще, — я удовлетворенно вздыхаю, киваю, хотя мозг твердит, что достаточно. Я знаю, что будет дальше, и хочу чувствовать его повсюду.

Сайлас быстро вводит в меня палец. Дыхание прерывается, я утыкаюсь лицом в кровать, впиваюсь зубами в покрывало, пока он трахает меня пальцем, но когда добавляет еще один, я быстро сжимаюсь вокруг них. Двигает пальцами так невероятно приятно, так глубоко. Чувствую, как костяшки скользят внутри, как пальцы изгибаются и раздвигают меня. Они попадают в точку настолько чувствительную, что я визжу и подставляю задницу под его руку. Не могу перестать гнаться за оргазмом, не могу перестать умолять о нем.

— Вот так! Сайлас, да! Именно... — кричу я, пока он продолжает выжимать оргазм пальцами. —...так.

Я медленно покачиваюсь, приходя в себя, и глубоко вдыхаю, сосредотачиваясь только на том, чтобы взять дыхание под контроль.

Слышу слабый звук рвущейся фольги и, открыв глаза, вижу, как обертка от презерватива порхает в воздухе, пока не падает на кровать.

— Готова? — кончик его члена касается входа.

Нет. Конечно, нет. Я видела его член. Он был у меня во рту. Я знаю, насколько он толстый и большой, больше всего, что когда-либо было. Это безумие.

— Да, — тем не менее, я ловлю себя на кивке и отвечаю.

— Какая хорошая игрушка, — он проводит длиной между моих половых губ, ударяя по клитору при каждом движении, пока я не начинаю извиваться и пододвигать задницу ближе. — Такая легкодоступная.

Я сжимаюсь от одних его слов.

— Пожалуйста, — скуля, я выгибаю спину, как кошка, и еще шире раскрываюсь.

Я в ступоре, высоко в облаках, неумолимая, жаждущая и такая возбужденная.

— Сделай это, — умоляю я.

И он делает. Медленно погружает в меня кончик, растяжение оказывается выше всяких похвал.

— Святые угодники, — я скрежещу зубами, а Сайлас стонет, одной рукой сжимая мое бедро, другой, как полагаю, направляя член внутрь.

— Анна, черт, черт... — его пальцы впиваются, сжимают и щипают кожу, пока проникает чуть глубже. С каждым толчком я сжимаюсь вокруг него, задерживаю дыхание, потому что, несмотря на то, что член был у меня во рту, это другое. Он такой толстый, что я чувствую, будто вот-вот потеряю чертов рассудок. — Анна,

meu bem

, расслабься, дыши, ты такая чертовски тугая. Нужно, чтобы ты расслабилась, — думаю, он наклоняется ко мне, потому что чувствую горячую потную грудь у своей спины, губы на плече, зубы, впивающиеся в кожу. Не удивлюсь, если завтра на ней останутся следы. — Мне

жизненно

необходимо, чтобы ты расслабилась. Я с ума схожу по тебе. Черт возьми, Анна... черт.

Я не могу ничего сказать, лишь становлюсь податливой, пока он входит глубже. Все кажется туманным, медленным и совершенно